Чтение онлайн

Вслед за Ипполитом Ефрем видит в Антихристе зеркальную противоположность Христа. Противопоставление это распространяется на все, вплоть до обстоятельств рождения. Если Христос был рожден Пречистой Девой, то Антихрист, по Ефрему, родится от «скверной блудницы». Сирийская же версия Ефремова «Слова» гласит, что враг родится от блудницы-матери и отца-латинянина, который вел безбожный образ жизни. В своё время С. Краус сопоставил это указание с еврейскими рассказами, приводимыми Цельсом, о римском солдате Пантере как внебрачном отце Иисуса (Ориген. Против Цельса, I 32). Исследователь предположил, что христиане слышали эти рассказы, но переосмыслили их применительно к фигуре Антихриста [582] . На наш взгляд, для того, чтобы приписать Антихристу латинское происхождение, существовали куда более веские основания. «Четвертое царство» Книги Даниила, из которого выйдет «наглый царь», отождествляли именно с Римской империей, а в «звере» Откровения Иоанна Богослова долгое время видели римского императора, воскресшего Нерона.

Представление, что Антихрист будет евреем из колена Данова, казалось бы, должно было исключить любые намеки на римского императора. Тем не менее в первые века христианства в Церкви (особенно в Западной) господствовало убеждение, что Антихристом будет воскресший Нерон. Ириней и Ипполит видели в Антихристе одного из тиранов, восстающих при развале Римской державы. Весьма популярной была расшифровка «имени зверя» – «Латинянин» или «Латинник». Даже после того, как христианство стало господствующей в империи религией, эта традиция продолжала сохраняться.

Однако предполагаемое еврейское происхождение будущего врага заставляло вносить необходимые коррективы. По мысли Феодорита Кирского, Антихрист будет поначалу царем Иудеи и, только победив трёх царей, завоевав три царства, станет римским царем и достигнет мировой гегемонии. Практически никто из отцов Церкви не отрицал, что Антихрист будет особенно благоволить евреям, вернёт их из изгнания, восстановит Иерусалимский храм и даже, возможно, сделает Иерусалим своей столицей. Во времена Андрея Кесарийского (IX-X вв.), когда от Римской империи остались лишь воспоминания, Антихрист представлялся прибывающим в Иерусалим с Востока, «из Персидской земли» – куда, по преданию, было выселено колено Даново (Толкование на Откровение Иоанна Богослова, 51). Примечательно, однако, что эта версия перекликалась с бытовавшим в своё время поверьем, что Нерон вернётся на царство из-за Евфрата (Отк 16:12; Сив 4:139). Позднее, в связи с арабскими завоеваниями, византийские авторы писали даже о том, что Антихрист выйдет из сарацин, то есть из арабов-мусульман. Такую мысль мы встречаем, например, в толковании на Откровение Иоанна Богослова, принадлежащего Арефе Каппадокийскому (X в.).

Иоанн Дамаскин (673-754), один из наиболее авторитетных восточных отцов Церкви, посвятил Антихристу главу в своём «Изложении православной веры». Небольшой рассказ его тем не менее воспринимается богословами как образцовый [583] . Нельзя не заметить, что, описывая пришествие Антихриста, Дамаскин не пользуется Откровением Иоанна Богослова и ничего не говорит об апокалипсическом «звере». Он основывается почти исключительно на Втором послании к Фессалоникийцам апостола Павла, подкрепляя его лишь короткими ссылками на Книгу пророка Даниила и четвёртое Евангелие. Во времена Иоанна Дамаскина от Римской империи, которую мыслили последним всемирным царством, уже не осталось и следа – история явила новые реалии, в которых должен был существовать образ Антихриста. Поэтому упор был сделан на Павловой образе «человек греха, сына погибели» – внутреннего врага, обольщающего Церковь. Этот образ оказался вполне универсальным, в отличие от хронологически узкого и скоропреходящего иудеохристианского образа «зверя» -римского императора.

Фигура грядущего анти-Мессии занимает видное место в популярных византийских пророчествах, следующих эллинистической оракульной и еврейской апокалиптической традициям. В Видении пророка Даниила и Откровении Мефодия Патарского, имевших широчайшее распространение, образ Антихриста приобретает гротескные черты персонажей народных сказок: «Лицо его видом походит на пашню, правый глаз – словно звезда утренняя, другой – неподвижен. Рот его шириной в локоть, зубы его размером в пядь. Пальцы его словно серпы, след ноги его равен двум пядям. На лбу же его надпись: «Антихрист» (Откровение Псевдо-Иоанна, 7).

Благодаря византийским апокалипсисам VII-X вв., отражавшим вполне исторические события – в частности, освобождение Иерусалима от персов в 629 г. императором Ираклием I и возвращение Креста Господня, – в эсхатологической литературе возник новый мотив: непосредственно перед пришествием Антихриста будет править последний могущественный император-христианин. Повергнув всех врагов Церкви и освободив Иерусалим от неверных, этот император сложит с себя венец, передавая власть Богу Отцу или Христу. Этим-то моментом и воспользуется Антихрист. Выдавая себя за Христа Второго пришествия, он подчинит весь мир и установит царство террора.

Легенда о последнем христианском императоре, передающем власть Богу, распространилась и на Западе. Представлялось, что это будет кто-то из европейских монархов, который объединит христиан под своей властью. Такой рассказ мы встречаем в сочинении Адсона (X в.) «О месте и времени Антихриста» и в популярной пьесе-мистерии Ludus de Antichristo (XII в.). Один из элементов этой легенды – освобождение Иерусалима от неверных – обрел самостоятельное значение и послужил идеологическим обоснованием Крестовых походов. И Фридрих I Барбаросса, и Филипп II Август, направлявшиеся походом в Землю Обетованную, рассматривались многими христианами в качестве таких эсхатологических фигур, предвестников «конца времени» и наступления Царствия Божия.

Влияние византийских апокалипсисов на церковную эсхатологию трудно переоценить. Именно они завершили создание целостной картины «последних времен», которая в той или иной степени была усвоена и Восточной, и Западной Церковью. Страшному суду будут предшествовать определенные события или знаки, следующие друг за другом примерно в таком порядке:

1) всеобщее падение нравов и оскудение веры;

2) наказание Вавилона, понимаемого как Константинополь или иная христианская столица;

3) нашествие Гога и Магога;

4) общемировая победа Церкви под главенством последнего христианского императора;

5) сложение власти христианским императором и передача её Богу в Иерусалиме;

6) владычество Антихриста, гонение на Церковь;

7) обращение евреев Енохом и Илией;

8) убийство Еноха и Илии Антихристом;

9) падение Антихриста при втором пришествии Христа (либо его убиение архангелом Михаилом);

10) сорок (или сорок пять) дней покаяния.

Отрывки из произведений Ефрема Сирина приводятся по изданию Московской Духовной академии (1913), Иоанна Златоуста – по изданию Санкт-Петербургской Духовной академии (1895-1906), Кирилла Иерусалимского и Феодорита Кирского – по изданию Московской Патриархии (1900, 1906), Иоанна Дамаскина – в переводе А. Бронзова (СПб., 1894), Андрея Кесарийского – по изданию Афонского русского Пантелеймонова монастыря (М., 1901). В некоторые тексты в соответствии с оригиналом внесена незначительная смысловая и стилистическая правка.

(1) Я, наималейший, грешный, исполненный проступков, Ефрем, в состоянии ли буду выговорить, что выше сил моих? Но, поскольку Спаситель по благоутробию Своему и некнижных научил премудрости [585] и через них повсюду озарил верных, то и мой язык соделает. Он (язык) к пользе и назиданию как меня самого, говорящего, так и всех слушателей. Но с болезнью начну речь и с воздыханием буду говорить о кончине настоящего мира, о том бесстыднейшем и ужасном змие, который приведёт в смятение всю поднебесную, и в сердцах человеческих посеет боязнь, малодушие и страшное неверие, и произведет чудеса, знамения и страхования, чтобы прельстить, если возможно, и избранных (Мф 24:24) и всех обмануть ложными знамениями и чудесами, им совершаемыми. Ибо попущением святого Бога получит он власть обольщать мир, потому что исполнилось нечестие мира и повсюду совершаются всякого рода ужасы. Посему-то пречистый Владыка за нечестие людей попустит, чтобы мир был искушаем духом лести, потому что так восхотели люди – отступить от Бога и возлюбить лукавого.