Чтение онлайн

Иджил лежал, распластавшись, уткнувшись подбородком в скрещенные руки и ждал. В конце концов, она прикончит добычу и уйдет. Может быть, он последует за ней и сможет хотя бы выяснить путь к логову. Возможно, через какое-то время он сообразит, что-нибудь подскажет ему, как схватить детеныша.

Кошка-мать, доев добычу, разбудила котят и гордой походкой стала взбираться на гору. Котята кувыркались, скакали и боролись позади нее, иногда забывая, что они должны следовать за ней, тогда матери приходилось возвращаться за ними и напоминать легкими шлепками лапой по спине или по шее.

«А за добычей для себя она, видимо, пойдет позже, если только это за нее не делает кот», — сказал Иджил сам себе. Это была пугающая мысль: две взрослые кошки Дюр в одном логове. Иджил с трудом сглотнул. Конечно нет. Кошки редко помогают друг другу таким образом. Скорее, кот рассматривал бы котят, как легкую добычу.

Четыре дня Иджил шел по кошачьему следу, теряя его среди голых камней равнин, где ветер заметал следы, или там, где кошки могли ходить по вершинам, покрытым снежной коркой, а Иджилу приходилось прорываться и там. Он каждый раз обнаруживал кошку по вою, которым она звала котят на ужин. В сумерках он каждый день работал над изготовлением мешка из сосновой коры, наподобие спального, в котором он надеялся пронести несколько часов неистового и напуганного котенка Дыр. Он скреплял лоскуты сосновой коры грубой нитью, сделанной из корней сосны. Он также мастерил по вечерам клетку, которая могла понадобиться даже для котенка. Он делал ее из зеленых сосновых веток, вырезая их ножом и укрепляя места соединений шнурами из корней сосны. Ему нужна была смола, чтобы склеить места стыков сосновой клетки, но чтобы приготовить хорошую смолу, требовалось много времени и особые рецепты, которые знали только опытные корабельные плотники (кораблестроители).

На пятый день, когда кошка-мать звала котят к ужину, она стояла всего в нескольких метрах от логова. Иджил, осторожно спустившись, наблюдал, как котята раздирали довольно крупное существо, которое мать принесла им на ужин и от которого к этому моменту остались лишь неузнаваемые мелкие клочья.

«Кота здесь нет, — сказал он сам себе. — Она бы этого не сделала, если бы был опасный кот. И я не видел никакого другого кошачьего следа, не принадлежащего кому-либо из этих троих».

Иджил припал к земле, лежа за колючим кустом и наблюдая, как они ели. Он видел, как мать загнала котят в пещеру. Он проследил, как она пошла за добычей для своего ужина. Она содрала все мясо с длинной, ровной кости, потом подкатила череп поближе к себе и стала старательно вылизывать его содержимое. Даже привыкшего за год пребывания на Старкере-4 к жестокостям войны Иджила чуть не стошнило от сознания того, что делала кошка-мать. Он уткнулся в снег лицом, надеясь, что холод успокоит порыв его ярости или, по крайней мере, заглушит звук.

А я-то думал, это будет легко! Все, что от меня требовалось — дождаться, пока она уйдет добывать себе пищу и будет достаточно далеко, чтобы не услышать никакого крика. Так легко! Так глупо! Эта кошка убила Бегуна на ужин своим детям!

Когда наконец Иджил поднял голову, кошка-мать уже ушла, а котята заснули. Иджил осторожно встал и навел станнер, стараясь двигаться как можно тише. Он надеялся, что глазомер не подведет его, и он прицелился не слишком высоко для маленьких животных. Он выстрелил. Оба котенка повалились так безвольно, что казалось, будто они умерли.

«О нет, Хеймдал! Время, усилия, труд восхождения… И все напрасно!.. Навсегда потерянная свобода…»

Иджил побежал к котятам, схватив рукой мешок и станнер. Искусственное дыхание? Встряска? Что может помочь? Он очищал пальцами аптечку на поясе. Возбуждающее средство…

«Хеймдал, пусть они не умирают!»

Где-то совсем рядом раздался вой матери, Иджил повернулся на этот звук. Кошка-мать ударила его в левое плечо так, что он покачнулся, выронил мешок и упал. Иджил похолодел от страха. Кошка на половину длины вонзила когти ему в руку. Иджил сжал ей горло правой рукой, пытаясь не подпустить ближе. Зубы ее, смыкаясь, щелкнули прямо около его шеи, Иджил напрягся, пытаясь направить станнер в ее сторону, но ему было очень трудно повернуть руку, которую придавила кошка. Когтями своих задних лап она раздирала ему вьюги. Боль прожгла ногу от лодыжки до колена. Иджил выстрелил. Кошка лишь чуть вздрогнула.

Иджил почувствовал момент абсолютного ужаса, ее зубы, проникнув через толстый слой его парки, шарф и свитер с высоким горлом, царапнули ему кожу. Иджил оттолкнулся рукой и еще раз выстрелил из станнера. Это никак не подействовало на кошку. От страха к горлу подкатила горячая, жгучая желчь. Он пропал. Ему предстояло бесславно умереть разодранным на кусочки, разрезанным в клочья бешеным животным на дикой запруженной планете, и никто не узнал бы об этом никогда. Даже в этом последнем деле он не смог проявить себя, как следовало бы Олафсону!

Кошачьи зубы сомкнулись выше на его плече. Боль острыми иглами разлилась по плечу. В отчаянии Иджил поднял станнер, чтобы ударить им кошку. Блеснул мощный зеленый свет. Зеленый, этого недостаточно даже, чтобы убить котят. Кошка вонзила передние когти, потом ее задние когти воткнулись выше. Иджил почувствовал, что порвалась мышца и поток крови хлынул вниз по ноге. Зубы сжались с лязгом, Иджил большим пальцем поставил на максимум ручку регулятора станнера и выстрелил.

Кошка обмякла и отпустила его. Иджил ощутил ее шею рукой, в которой держал станнер. Пульса не было. Иджил вздохнул. Ему казалось, что он боролся с кошкой несколько часов. Все тело его дрожало. Ярость кошек Дюр, очевидно, поражала скорее наблюдателей, чем жертв. Он глянул на свои руки. Они кровоточили от ран, полученных из-за ледяной корки на земле, но все же были целы. Он сжал и разжал их. Они работали. Бог вернул ему удачу.

Иджил попробовал подняться. На мгновение все вокруг потемнело. Когда кружащаяся темнота прошла, Иджил осмотрел себя. Он сидел на окровавленном снегу, превратившемся в месиво, образующее ямы и бугры в результате битвы. Кошка разодрала ему ногу, порезав кожу на длинные тонкие полосы, от бедра до колена. Правая нога была повреждена не так сильно, но и она была залита кровью. Плечо кровоточило множеством точечных проколов. Проколы кровоточили не очень сильно, но быстро воспалялись а следы кошачьих укусов, это было известно, были очень грязными. Он был в тяжелом положении.

Иджил оглянулся на котят. Они зашевелились. Когда они совсем проснутся, это будет опасно. Он поднял станнер. Заряд почти совсем иссяк. От силы один-два выстрела на полной мощности — на большее его не хватит. Пока он еще в силах, надо что-то сделать с котятами. Он уже чувствовал слабость от потери крови, а у него не было ничего, кроме снега да маленьких тампонов в аптечке, чтобы закрыть раны и остановить кровь. Ран было слишком много. Мысли его кружились в темных сумерках между обмороком и сознанием. Если он упадет в обморок, котята проснутся и убегут, если не попытаются сперва поживиться им самим. Если они убегут, ему придется начинать все сначала. А если попытаются съесть его…

Иджил покачнулся и едва удержался, чтобы не упасть. Холод обжигал незащищенную кожу. Здесь была весна, но она не чувствовалась. Харлан скроется весной. Ему придется спасаться весной. Весной даже на Старкере-4 светило солнце и цвели цветы. Караванные пути становились сухими, а на полетных высотах стояло безветрие. Харлан мог вернуться к власти к летнему сезону борьбы. Лето означало полеты транспортных кораблей и войск и сухую почву. И Гхарры всегда покидали свои совершенно безопасные подземные владения, чтобы воевать друг с другом наверху.