Книга Евы
Шрифт:
«Именно благодаря словам мир становится содержательным», – подумала она. До существования слов была лишь просто зелень, а сейчас были и цвет, и виды, и различия, переживания, качество, порядок, возможности. Слова дают и уверенность – об этом она думала много раз. Вместо того чтобы задохнуться от страха при виде молнии, она могла теперь сказать: это гроза, она пройдет, как и прошлым летом. Она могла теперь даже предвидеть: в такую жару должна начаться гроза. Надо найти защиту.
Муж ее видел все совсем иначе, даже если и находил преимущества в ее размышлениях.
Его союз – не с землей и не с видимым, очевидным, а с небом и силой, которые он называет Богом. Она никогда не понимала этого и никогда особенно не интересовалась. Не было времени, сказала она самой себе. Были дети, еда, проблемы, одежда…
В последнее время к ней то и дело возвращалась мысль о том, что думы о небе и о Боге тоже, возможно, необходимы. Здесь сейчас, на ложбине, она снова подумала: как еще мало того, что она облекла в слова, что предвидела и планировала.
Мальчик умер…
Мальчика убили…
В живых остался второй, с горящими глазами, а его она никогда не понимала, хотя он был ее сыном. Но все же чужаком с самого рождения.
И от этого боль становилась сильнее, чем скорбь об убитом. Она не решалась задуматься и осознать это. Нет, не сейчас. Потом, когда она осознает собственную целостность.
Она верила: возможно, с болью так же как и с грозой: если она даст ей имя, она победит ее.
Мужу тоже было трудно с мальчиком с жесткими глазами, защищала она его. Его Бог не помог ему. Но муж все же старался, он начал понимать все больше и больше. Она вспомнила его неуклюжее дружелюбие, его попытку определить права мальчика как первенца. Неуверенный разговор между отцом и сыном по дороге к озеру, их совместное строительство плота.
Что ответил мальчик? Она не знала, да это особенно и не заботило ее.
– О Бог, если ты есть, – говорит она, глядя в небо. – Не хочешь ли ты объяснить, как мать может родить сына, за которого она боится с самого первого мгновения?
Ответа она не получила, да и не ждала его.
Надо было спускаться в долину.
Долину она воспринимала как угодье для лентяев, ровное место для прогулок. На полпути ей попалась роща с источником свежей воды. Она напилась, помылась и, оставив ноги в воде, стала есть. С собой она взяла сушеный порей, а здесь рос свежий. Но ей не захотелось бродить по расщелинам и выцарапывать его из земли. «Я устала, – подумала она. – Мне нужен полуденный отдых».
На заходе солнца она дошла до реки и направилась к роще у самого узкого поворота русла, выбрав правильный путь по карте, которую держала в голове. Она с удовлетворением отметила, что ее голова всегда ясна, а это чаще всего помогало ей в жизни, думала она.
И все же она забыла о хищниках-великанах, огромной стаей направлявшихся к. реке на вечерний водопой. Услышав грохот, доносившийся из-под земли, она ужаснулась: неужели это земляная гроза?
Потом перед ней возникли и сами звери – огромные силуэты на фоне вечернего неба, и она почувствовала, как ее сердце при каждом ударе словно выпрыгивало из груди, ударяя жестко, словно топором. После нескольких мгновений неистового страха ее вновь одолели мысли.
Конечно же, она узнала их, зверей-великанов, при виде которых ее племя падало ниц и, затаив дыхание, дрожало. Их имен у нее не было, но были ясные образы. Она знала: эти крупные звери никогда не приносят зла.
«Я помню это», – осознала она. Потом вернулся разум, и она сказала себе: «Да, звери действительно уже близко!» И тихо, не подмяв и травинки, она должна бежать на запад и добраться до рощи с другой стороны.
Сердце наконец забилось в обычном ритме, и, облегченно вздохнув, она почувствовала, как устала. В роще ей необходимо найти убежище на ночь на одном из деревьев. Будет неудобно, зато спокойно.
Беззвучно, как ночной зверь, одолела она оставшееся расстояние. Правда, у самой рощи сменила крадущийся шаг на топот. Даже если среди молодой поросли и травы и находились змеи, этого достаточно, чтобы держать их поодаль. Она направилась к большому дереву у самого берега реки. Уже почти стемнело, и она чувствовала удовлетворение, ибо успела наверстать время, потерянное предыдущей ночью на ложбине.
Теперь она вошла в задуманный график, за два дня дойдя до реки; теперь оставался еще один, чтобы перебраться на другой берег.
Дерево было очень старым и ветвистым, с большой кроной и шероховатым стволом. Она приникла к нему лбом и руками, прислушалась, вопрошая.
Да, оно хорошее, оно приглашает ее к себе и в меру сил даст ей защиту. Она подпрыгнула и достала руками до нижних ветвей. А потом путь вверх пошел как в танце, тело ее знало, как перелетать с ветки на ветку, как раскачиваться, чтобы набрать скорость и преодолеть еще пару ветвей.
Она добралась почти до вершины, прежде чем нашла раздвоенную ветвь, достаточно богатую листвой и ровную, чтобы сойти за постель. Из котомки достала одеяло, завернулась в него, обвязавшись веревкой, конец которой привязала к самому прочному концу ветви. Если она крепко уснет и соскользнет вниз, веревка не даст ей упасть и поможет подняться обратно.
Ну конечно же, никакого риска нет, думала она. Ночь будет трудной, спать придется лишь урывками, какие-то мгновения. Ведь она давно уже не ночевала на деревьях, тело ее привыкло к удобному ложу.
Однако она боялась дикой кошки, ловко лазавшей по деревьям. «Плохо, что наруке рана, – подумала она, – запах крови может приманить зверя».
Она достала из котомки огниво и щепки. Начни кошка тереться о дерево, надо быстро разжечь щепки и бросить их через пространство между ветвями. Огня коты боятся, как смерти, так что все будет в порядке.
Утром она сделает плот для котомки и одежды и переплывет с ним через реку. Таким образом, она спланировала все до деталей на ближайшее время.
А дальше?
На дальнейшее планов не было, нельзя застраховать себя от того, чего не знаешь. Чувство беспокойства пронзило ее, когда она подумала об этом и еще о той загадочной земле, рядом с которой сейчас находилась.
Но она оттолкнула страх от себя: сатанинские глупости. Ведь она направлялась в страну детства именно потому, что страна эта была ей непонятна, – значит, тем более карта в голове должна быть начертана целиком.