Ключ
Шрифт:
Злуша: Как это не грех? Самый настоящий грех…
Злинда: Да сиди уж на своей кухне! Ты же видишь, что это поп, так у него нет семьи, семеро по лавкам не плачут, а значит, мы никого не обездолим, если несколько монет из его карманов станут нашими. Ему-то они не нужны, так в чём же грех?
Злуша: Ну-у…
Злося: Да жив он, жив! Посмотрите — дышит! Вот радость-то! Вы покараульте, а я сбегаю за помощью! (убегает в сторону замка)
Злуша: Ну, коли живой, так и не мёртвый. А чой-то злырева племяшка так обрадовалась? Он же ей не полюбовник и не сродственник. Вроде в первый раз видит человека?
Злинда (задумчиво): Молодая ещё, вот и радуется подряд всему доброму. И я такая была, да только вот… Ладно! Плакали, выходит наши денежки — у живого не возьму, я не Злох какой-нибудь. Злуш, у тебя, кажись, ликёр был припрятан? Не жадничай, давай его сюда! Капнуть этому святоше в рот немного — глядишь сразу оживеет!
Глава 16
Интермеццо Огнеплюя
Интермеццо первое
— Непослушный Самбульо
— То, что в это дело не стоило ввязываться, лично мне было понятно с самого начала. Но вы когда-нибудь видели, чтобы люди прислушивались к мнению своего попугая, даже если этот попугай признанный член семьи и старше всех живущих в ней, если сложить вместе годы их жизни от стариков до младенцев?
* * *
Огнеплюй приостановил свой рассказ, чтобы отхлебнуть кофе из кружки, которая была, чуть ли не больше его самого. Сейчас он чувствовал себя сносно, хоть пока ещё не рисковал летать.
Прошло полных четыре дня с тех пор, как Анджелика принесла в их убежище на лесопилке бесформенный мокрый комок перьев. Тогда из всей компании она застала на месте только Мегги, которая тут же бросилась её утешать, но в следующую секунду замерла ошарашенная, когда младшая подруга раскрыла ладони, в которых бережно держала что-то красное.
Первые два дня Огнеплюй был уверен, что он умер и находится на Том свете. Он называл Анджелику — «Анхе», и никак не мог взять в толк, отчего это она выглядит, как драконесса. Больше всего его огорчало то, что здесь же он встретил Мегги.
— Сестрёнка, тебя-то, как угораздило? — говорил он слабым голосом, окидывая изумрудную драконессу мутным взглядом. — Ты же чуть старше нашего беленького добрячка! Рыцарю, что ли, попалась?
Ответа он, как правило, не дожидался, терял сознание и надолго впадал в забытье. Девушки не торопились его ни в чём разубеждать, всё-таки это не шутка — провести несколько столетий в ледяном плену. Только загадочное мистическое родство с огнём, которое сами драконы никак не могли объяснить, позволило ему бессознательно поддерживать в своём теле искру жизни. Её-то и увидела тогда Анджелика.
На третий день он ничего не спрашивал, только переводил взгляд с одной девушки на другую. При этом видно было, что в его голове идёт усиленная работа мыслей. Непонятно было, что он там для себя решил, но вечером того же дня вдруг спросил — нет ли у них чего-нибудь поесть?
Весь четвёртый день ушёл на выяснение — кто, как, когда и откуда? Самым потрясающим открытием для него было не то, что, оказывается, все они живы, и это никакой не «тот свет», а то, что Анджелика не Анхе, а её отдалённая пра-пра… правнучка!
Огнеплюй долго смотрел на неё, прояснившимися, наконец-то, глазами и было непонятно, что он испытывает — разочарование или восхищение.
— Так значит, загадочная подружка Драси, отдалённый потомок семейства Самбульо, — констатировал он, когда все точки над «i» были поставлены.
— Вообще-то моя фамилия — Соболева, — сказала Анджелика, слегка покраснев. — У меня нет прямых доказательств принадлежности к роду Самбульо, кроме свидетельства королевы ведьм, вроде бы тоже принадлежащей к ним. Она тогда увела за собой дух дона Клеофаса-Леонардо-Перес Самбульо…
— Ты сама себе прямое доказательство, внучка! — перебил её Огнеплюй. — У Самбульо нередко рождались дочери более или менее похожие на мою Анхе, но такого сходства я ещё не видел ни разу. То-то, думаю, от чего это Драська на Анхе круглыми глазами пялится? Я ведь его тогда чуть было не прибил за это.
Окончательно Огнеплюя поставил на лапы кофе. Мешок с зёрнами и мельница хранились среди запасов Быка вместе с яблоками. Сам он, правда, был равнодушен к этому напитку, но по нему с ума сходил Фигольчик, да и Драгис за годы жизни в этом мире пристрастился к жгучему ароматному отвару из несъедобных, по своей природе, зёрен.
— А ты когда успел к этой штуке приохотиться, братец? — спросила Мегги, пытаясь припомнить, был ли в их родной пещере хоть раз сварен кофе?
— После зимовки в Новом Свете, — ответил Огнеплюй. — Там это был наш излюбленный, а иногда, единственный, способ согреться.
— Ну-ка, расскажи! — потребовала Мегги, и Огнеплюй начал рассказывать
* * *
— Конечно, задумано всё было неплохо — костяк флота составляли боевые галеоны, способные идти на вёслах в любую погоду, а при попутном ветре, соответственно, под парусом. Их окружала целая уйма торговых судов, вооружённых и переделанных для военных целей. Но самым главным преимуществом было то, что всё предприятие должен был возглавить адмирал Альваро де Базан маркиз де Санта-Круз — лучший адмирал испанского королевства! Под его начало охотно слетелись едва ли не все гранды Испании, желавшие принять участие в походе против «английской ведьмы», как они называли королеву Елизавету.
Самбульо тоже не остались в стороне. Десяток кораблей, превосходные новенькие бронзовые пушки, команда вооружённая мушкетами, и это не считая свирров с их длинными ножами! На всё это, включая припасы и денежный вклад в общую походную казну, ушло, чуть ли не всё состояние семейства. Эх, о чём они только думали!..
Впрочем, в случае успеха, все, что было вложено, обещало вернуться в десятикратном размере. А в успехе никто тогда не сомневался, недаром же этот флот назвали — «Непобедимая армада»!