Ключ
Шрифт:
Тогда красный принялся кувыркаться и кататься по площади, норовя приложить белого то об уцелевшую воротину церковной ограды, то о перевёрнутый полицейский грузовик, то об угол дома. Неизвестно чем бы всё это кончилось, но сверху вдруг раздалось:
— Та-ак, что здесь происходит? А ну прекратить! Прекратить я сказала!!!
Те из горожан, которые думали, что они видели сегодня все чудеса, ошибались. Две огромные лапы опустились на крышу ближайшего дома, сминая надстройки и проделывая в кровельном железе когтями дыры с человеческий торс. Над площадью распростёрлись серебряные крылья, и многим показалось, что они заслонили полнеба!
Дерущиеся драконы замерли, но не расцепили смертельных объятий, а, всё ещё утробно урча, поглядели вверх.
— Эй, там! Сказано вам, прекратить, значит прекращайте! — раздалось с другой стороны, и на арку проезда, ведущего к площади Архива Конгресса, опустился чёрный дракон, который был вдвое крупнее красного и белого вместе взятых, но в полтора раза меньше серебристой драконессы, расположившейся напротив.
— Вы что парни, оглохли что ли? — произнёс он строгим отцовским голосом. — Слышали, что вам мать сказала? А ну, встать и разойтись!
Красный и белый нехотя отцепились друг от друга и встали с виноватым видом, отряхиваясь, и бросая друг на друга злобные косые взгляды.
— Хороши! — насмешливо сказала драконесса-мама. — Ну, если это всё из-за той куклы…
— Нет, мам, что ты! — испуганно заговорил Драся, бросив почти панический взгляд в сторону собора. — Огги, скажи!..
— Это мы… из-за хавчика! — торопливо соврал Огнеплюй. — Я наколотил тут немного людишек, а Драська хотел их себе забрать…
— Вот дураки! — сказал их отец со вздохом.
Трудно было сказать, почему он дал сыновьям столь нелестную характеристику, но его супруга сложила крылья, сузила глаза и с убийственной иронией проговорила следующее:
— Во-первых, Огги, твой брат не ест человечину. Во-вторых, я хорошо чувствую запах принцессы, и знаю, что она здесь! И, в-третьих, когда парни так дерутся, то это не из-за еды!!! Если вы сейчас не выведете на свет свою игрушку, я найду её сама, и тогда…
— А ещё, скажите, куда вы подевали Мегги? — перебил её муж. — Я ведь чувствую, что она здесь, но никак не могу увидеть.
— Пап, я тут внизу! — крикнула Мегги, выходя из собора, но оттирая спиной, рвущуюся на площадь Анджелику.
Мимику чёрного дракона надо было видеть. Сначала на его морде изобразилось недоверие, потом, когда он вытянул шею вниз и близоруко сощурился — крайнее удивление. Он коротко и испуганно взглянул на жену, и увидел, что она также испуганно смотрит на него.
Наконец, он выпрямился, вдохнул поглубже и расхохотался так, что на головы любопытствующих, оставшихся в проезде, посыпались кирпичи и куски штукатурки.
— Ты знала?! — крикнул он смутившейся супруге, когда закончил смеяться.
— Ну… знала, — призналась серебристая драконесса. — Не всё, конечно. Эти выдумщики мне всего не говорили, и постоянно норовили соврать. Но, в общем, знала!
— И не рассказала мне?
Чёрный дракон начал раздуваться, и те, кто знал, чем это грозит, попятились в страхе. Известный под говорящим за себя прозвищем — «Огнемёт», отец Драси, Мегги, Огнеплюя и ещё полутора десятка их старших братьев и сестёр, обладал феноменальной огневой мощью, какой не было ни у кого из ныне живущих драконов. Один его чих мог уничтожить всё живое на этой площади, а полновесное огненное дуновение в горизонтальной плоскости подарило бы городу новый проспект с покрытием из расплавленного кирпича.
Но вместо смертоносного фонтана глава драконьего семейства расхохотался ещё громче.
— Ладно, квиты! — примирительно сказал он. — Я ведь тоже не всё тебе говорил — боялся расстроить.
Серебристая драконесса сердито подбоченилась крыльями.
— Так вот почему ты не сжёг этот мир в тот раз! — пропела она, осклабясь зловещей улыбкой. — Значит, дело было вовсе не в заболевшем горле?
— Ну, да!.. — в свою очередь смутился чёрный дракон. — Я просто учуял детей.
— Детей?
— Драсю ты сама почувствовала, а я понял, что где-то здесь побывала Мегги.
— Но ведь они к тому времени уже ушли из этого измерения!
— Да, но я тогда подумал, что этот мир им для чего-то нужен, вот и оставил его в покое.
По выражению, которое было написано на физиономии его жены, трудно было судить, насколько она сердита. Старшая драконесса хотела сказать ещё что-то гневное или язвительное, но тут в разговор вмешалась Мегги:
— Мам, пап! Если бы этот мир сожгли, нам некуда было бы вернуться, и мы так и остались бы на том неизвестном остове, в мире, где нет драконьих полётных троп.
Супруги посмотрели друг на друга и враз успокоились.
— Что Звёздный Дракон не делает, всё к лучшему, — сказала драконесса-мама, махнув крылом. — А ты, муженёк, видать состарился и размяк! Но это моя вина, значит, мне и исправлять.
— Что ты имеешь в виду? — спросил чёрный дракон слегка испуганно.
— Когда вернёмся домой, я снесу ещё одно яйцо, а ты поможешь мне его сделать. Вот и будет тебе омоложение!
Внизу на пороге собора Мегги радостно взвизгнула и захлопала в ладоши. Огнеплюй грубо-ласково хлопнул Драсю крылом по плечу и сказал, усмехнувшись:
— Слышь, беленький? Не быть тебе больше младшим! Так что привыкай, парень.
— А теперь насчёт вас! — Драконесса-мама снова взглянула на площадь и трое её птенцов сделали «виноватые глазки».
— Принцессу-то хоть покажите! — перебил её папа.
Анджелика смущённо вышла вперёд под бдительным оком Мегги, готовой в любую секунду втащить девушку обратно внутрь собора. Несмотря на то, что сейчас на ней был драсин плащ, троекратно обёрнутый вокруг тела, и с полами, которые пришлось завернуть к поясу, она чувствовала себя голой под взглядами толпы. К тому же жутко было ступать босыми ногами по мрамору, залитому уже подсыхающей кровью. Но сверху это её смущение никто не заметил.