Ключ
Шрифт:
Желание желанием, но перед самым выстрелом плечо жалобно заныло. Нет, оно в полном порядке, это скорее сработал условный рефлекс или оживилась мышечная память. Еще бы! Кто хоть раз стрелял из этого монстра, ни за что не забудет связанные с этим ощущения. Банг! Ну чисто пушка!
Пуля угодила примерно туда, куда и целился Александр. Матерый вожак вздрогнул, передние ноги подогнулись, и он упал на колени. Крепок все же на рану. Кто другой уже свалился бы, а этот еще цеплялся за жизнь. Но в другого стрелять нельзя. Нужно выбивать именно вожака, иначе, преисполненный долга защищать стадо, он может броситься в атаку.
Конечно, отбиться шансы у них довольно велики, но зачем нагнетать обстановку. И потом, вместе с вожаком может ринуться и стадо. А тогда одна надежда на то, что «Урал» сумеет набрать большую скорость, нежели разъяренные животные. Кстати, это далеко не факт. Эти монстры бегали просто с поразительной быстротой и отличались необыкновенной выносливостью. Еще бы. Хотя их и назвали зубрами, они скорее были ближе к американским бизонам и за год успевали преодолеть тысячи километров.
– Еще разок, – рассматривая результат выстрела в бинокль, посоветовал Вертинский.
Вообще-то вожаку прилетело неслабо, и он вот-вот рухнет, но Сергей прав, лучше перестраховаться. Второй выстрел сразу свалил животное на бок. Члены его семьи, видя гибель вожака и слыша непонятный гром, предпочли ретироваться в сторону основного стада. И правильно в общем-то сделали. Нечего им тут делать.
Экспедиция проходила без каких-либо эксцессов. Нет, совсем без трудностей не обошлось. Так не бывает. Но, как говорится, все штатно. Каждый занят своим делом. Геологи во главе с Зарубиным бурят скважины, собирают образцы пород. Даже с лотками работают, ну прямо золотоискатели.
Водители по большей части заняты охраной лагеря или сопровождением ученых, которым не сидится на месте. У них хватает своих забот. А почему должно быть иначе? Мир новый, а потому работы непочатый край. Да они ее могут только начать, жизнь положить, но сделать только лишь первый незначительный шаг.
Чириков увлечен составлением карты местности. Для большей эффективности, с учетом розы ветров, ему приходится частенько выезжать за пределы лагеря. Все же зонды – это одноразовое оборудование, теряющееся безвозвратно. А вот от его работы – польза несомненная.
Зато сам Александр оказался невостребованным. Разве только выезжал в качестве охраны. Хм, со своей охраной. Ну еще случались выезды на охоту. То с Винниковой, то вот, как сегодня, для пополнения припасов. Сейчас забьют морозилку мясом, и на месяц можно забыть о проблеме. В качестве же отдушины оставалась только биолог. Время от времени у нее возникала потребность в новом объекте для изучения, и тогда целый отряд отправлялся на самое настоящее сафари. Причем никто не знал, на кого предстоит охотиться в этот раз.
Кстати, сегодня она так же выехала с группой в надежде подстрелить кого-то интересного. Жаль. А то можно было бы поохотиться не один, а два дня кряду. Впрочем, лучше бы он все же отправился с Винниковой. Захотелось ему пострелять из ПТРа, видишь ли.
Однако за все в этой жизни нужно платить. Например, теперь ему вместе с водителем предстояло поучаствовать в разделке туши. А это не так легко: все же и размеры животного необъятные, и шкура очень тяжелая. Вертинский только многозначительно поправил висящий на плече автомат и самым внимательным образом начал осматривать местность.
Лебедева так и вовсе носик отворотила. И чего, спрашивается, поехала с ними? Ладно бы Сергей мог с ней занятия проводить, но он как бы на посту, и ни о какой стрелковой подготовке не может быть и речи. Да Александр и сам не позволил бы ему этого. Над степью плывет запах крови, и то, что люди его не чувствуют уже с пяти шагов, ни о чем не говорит. Кому надо, тот очень даже почует.
Впрочем, ее понять можно. Они с собой в экспедицию взяли изрядную библиотеку – разумеется, в электронном виде, иначе под такое количество книг понадобился бы отдельный грузовик, – но сколько можно читать? Оскомина появляется уже через неделю, работы у нее особой нет. Если только кто порежется, палец прищемит, или она от скуки затеет очередной медицинский осмотр. Помогает, конечно, время от времени Винниковой, но этим зуд скуки не унять. Пожалуй, скука – это единственная причина, по которой Лебедева оказалась здесь.
Да, тут гляди не гляди, а пока не засучишь рукава, толку не будет. Кровь из перерезанной глотки быка течь перестала. Так что поглядели друг на дружку, поплевали на руки, вооружились ножами, и вперед. Шкура с туши сама не сползет, и мясо не нарежется. Тяжелый, зар-раза… Хорошо хоть саму шкуру беречь не надо, поэтому ее взрезали полосами и стали сдирать по частям. Иначе без лебедки нечего было бы и мечтать управиться с ней. А уж в одиночку и подавно. Но, признаться, жаль. Такое добро пропадает.
– Сереж, я отойду, – произнесла Лебедева, наблюдавшая за тем, как водитель и Ладыгин начали таскать большие вырезки мякоти в машину.
– Куда собралась, Наташ?
– Нужно мне. Думала, дотерплю до лагеря, но чувствую…
– Ясно. Ну ты это, не мудри. Вон зайди за машину или за ту же тушу.
– За тушу? – вздела брови домиком Наталья.
– Ну машина, она вроде и повыше, но, когда присядешь, тебя вполне можно рассмотреть, а они как раз и не стоят. А туша что. Как присядешь, так никто ничего и не увидит.
– Но поймет, зачем я туда пошла.
– Что естественно, то не безобразно, – лениво отмахнулся Вертинский.
– Уговорил, речистый.
– Наташа, ты только там осмотрись сначала. Так-то вроде никого, но мало ли.
– Хорошо. – Девушка подхватила свой неизменный СКС и решительно двинулась в обход разделываемой туши.
Ладыгин невольно сопроводил Лебедеву взглядом. Потом сообразил, за какой такой надобностью она туда направилась… В который уже раз мысленно обозвал себя фетишистом и тихо так, чтобы никто не заметил, вздохнул. Нравилась ему Лебедева, ох как нравилась. Но ты поди преодолей ту неприязнь, что она к нему испытывает. А и то – взять и выкрасть неизвестно куда.