Клятва
Шрифт:
Кони въехали в Дозорную башню, стали подниматься по спирали пола всё выше и выше в гору. Сейчас копыта стучали гулко, эхом отдаваясь до затерявшегося в высоте потолка. Ланс нервно озирался, его лицо в острых солнечных лучах странно посерело. Впрочем, у Джереми тоже. Раньше линзы находящейся рядом Алхимической башни тоже указывали аккурат на Дозорную, и в лунную ночь цвет кожи случайно (или не очень случайно) оказавшегося здесь человека приобретал оттенок от ало-золотистого, до сине-зелёного – о чём старшекурсники отлично знали и обожали пугать новичков «нежитью».
Похоже, линзы и сейчас на своём месте, и седмицы через две Ланса и его сокурсников ожидает увлекательная ночная прогулка…
Джереми усмехнулся в усы и приставил ко лбу ладонь «козырьком» – солнечный свет больно ударил по глазам после серого сумрака башни.
Во внутреннем дворике пришло время спешиться. Подбежавший «мышиный» лакей с поклоном сообщил, что господин герцог Арксейский ожидает сэра Джереми в кабинете. На предложение проводить Джереми только отмахнулся – дорогу до директорского кабинета он помнил до сих пор. Частенько по ней раньше хаживал.
Грациозно съехавший с седла Ланс осторожно оглядывался. Залитый солнцем каменный двор и мельтешащие в поля зрения слуги ему уже не нравились. Впрочем, Школа ему заочно не нравилась. Но его мнением никто не интересовался.
Глянув на хмурящегося мальчишку, Джереми еле слышно фыркнул и, пророкотав: «Отставить!», зашагал в сторону донжона, уверенный, что Ланс плетётся сзади. Он и плёлся, по дороге цепко примечая все щели, все тёмные углы – всё, где можно будет в будущем спрятаться. Слово «занятия» мальчишке тоже не нравилось, как и «школа». В приюте оно наверняка означало нудное корпение над какой-нибудь ручной работой вроде мытья полов, у опекуна – уроки этикета, непонятные, нелогичные, но почему-то обязательные.
Джереми это веселило.
– А! Джереми! Старый лис, наконец-то! – пропищал, вываливаясь навстречу герцог Арксейский – толстенький, круглолицый, улыбчивый мужчина «в самом расцвете сил». – Проходите-проходите. Я уже коньячку сообразил, десятилетний, Джереми, - заискивающе добавил он, расплываясь в улыбке, - как тебе нравится. Проходите-проходите…
Джереми вошёл в кабинет – тоже залитый солнцем и тоже каменный, но не в пример уютный зальчик – и обернулся к собравшемуся было сунуться вслед за взрослыми мальчишке.
– Жди здесь.
Ланс молча шагнул обратно.
– На сынишку твоего не похож, - продолжал трещать нынешний герцог Арксейский, разливая коньяк подрагивающей рукой. – А я уж думал, совсем ты сюда не приедешь, хе-хе.
Джереми опрокинул в себя стопку, внимательно поглядел на герцога, взглядом показывая, что он отлично помнит, как этот самый герцог, будучи маленьким толстеньким виконтом, бегал от компании Джереми со всех ног, так что только каблуки дорогих сапожек сверкали… Но всё равно медленно бегал, за что бывал бит. Неоднократно.
Нынешний герцог съёжился под его взглядом.
– Не сын. Воспитанник, - добившись нужного эффекта, сообщил Джереми, снова припечатав толстяка взглядом. О том, кто такой Ланс, директор Школы отлично знал. Как знал и весь королевский двор. Такие сплетни всегда разносятся быстро.
– О-о-о, - воскликнул тостячок-герцог. – Это замеч-ч-чательно! Брать воспитанников нынче в моде! – и снова заулыбался – глупо и фальшиво, как и всегда. – Не беспокойся, Джереми, не беспокойся, его устроят здесь наилуч-ч-ч-шим образом. Да-да, наилучшим!
Джереми зевнул.
– Наилучшим не надо. Надо наоборот. Спуску ему не давай, Жа-а-анчик, - пропел он, подмигнув толстяку. – Сделай так, чтобы мальцу жизнь малиной не казалась. Понял?
– Да, - удивлённо заморгал герцог. – Но…
– Никаких «но», - отрезал Джереми, с трудом удерживаясь от зевка. – Исполнять!
Толстяк только забавно открыл в ответ рот – в котором чуть позже исчезла очередная рюмка коньяка.
А Джереми, оглядев кабинет, еле удержался от желания подложить нынешнему директору вон ту замечательную острую «кнопку» со стола. Правда, он и так не раз слышал, как вопит (тоненько, с повизгиванием) нынешний герцог Арксейский, а значит… никакого куража.
Ланс послушно ждал за дверью, прислонившись к стене – рядом с таким же послушным лакеем, ожидающим, пока опекун с воспитанником попрощаются, и нового кадета можно будет увести в «казарму».
– Будешь учиться здесь четыре года, - строго сообщил Джереми то, что мальчишка и так уже знал.
– Да, милорд.
– И будешь учиться хорошо, - продолжил Джереми.
– Да, милорд.
– Если на тебя хоть одна жалоба придёт.., - Джереми сделал многозначительную паузу.
Мальчишка и бровью не повёл.
– Да, милорд.
– И экзаменовать тебя буду я.
Ланс поднял голову и впервые посмотрел на опекуна в упор – знакомым «взрослым» взглядом.
– Да, милорд, - тоном «я сбегу раньше» ответил он.
Джереми усмехнулся. Примерно это он и ожидал.
– Тогда всё. Вперёд, шагом марш! К светлому будущему.
Мальчик послушно отлепился от стены и направился вслед за встрепенувшимся лакеем, так ни разу и не оглянувшись.
А сэр Джереми смотрел ему вслед. И, когда темная макушка скрылась за поворотом коридора, усмехнулся, шепнув:
– Удачи.
Три года спустя моему опекуну в голову что-то торкнуло, и он решил от меня отделаться. Но это был бы не одиозный лорд Джереми, если бы сделал всё по-простому – удавку на шею или яд в бокал. Да и конечно, от тела же потом избавляться. Холмиков других воспитанников я у него в саду что-то не приметил. Так что, наверное, этот способ был проверенный – милорд отправил меня в школу. И нет бы в городскую, ну, или на худой конец, к джентри. Нет, меня отвезли прямиком в школу Золотой молодёжи, единственную в своём роде в нашей Мальтии – учителя мне про неё все уши прожужжали, в основном в сочетаниях «тебе туда дорога заказана». Если бы!