Клуб веселых кутил

Партия была уже окончена. Монжерон приподнялся со своего места, посмотрел на часы и сказал:

— Ну, друзья, теперь ровно два часа ночи, и сегодня, день в день, час в час, ровно год, как пропал наш друг Гастон де Моревер.

Все невольно вздрогнули.

— Господа! — проговорил один молодой человек, сделавшийся только накануне членом клуба des Greves. — Мне бы очень хотелось узнать историю маркиза Гастона.

Разговор этот происходил в одной из зал клуба des Greves, одного из самых модных того времени.

— Я твой крестный отец, Казимир, — заметил ему на это Монжерон, — и потому обязан посвящать тебя во все тайны… Итак, слушай…

— Гастон де Моревер был молодой человек, богач. В прошлом году именно в этот самый день он вышел в два часа ночи из нашего клуба и исчез бесследно.

— Я не допускаю тут самоубийства, — сказал один из игроков.

— Я тоже, — добавил Монжерон.

Разговор о Гастоне де Моревере навел на все общество грустные размышления.

— Да, это преплачевная история, — вставил свое слово еше один из игравших вместе с Монжероном, — перейдем к более веселым предметам, ну, хоть, например, к страсти нашего друга Мариона к прекрасной садовнице.

— Ах да, кстати, — проговорил Монжерон, — добился ли он чего-нибудь?

— Извините меня… но ведь я и этого не знаю, — начал было уже опять тот молодой человек, которого Монжерон назвал своим крестником.

Но Монжерон тотчас же перебил его.

— Сейчас, сейчас! — сказал он. — Ты все узнаешь. Видишь ли, мой милый друг, дело в том, что Густав Марион — наш общий друг и покоритель всех женских сердец, сообщил нам на этих днях о прекрасной садовнице, у которой, по его словам, больше двадцати садовников и которая торгует редкими и прекрасными цветами.

— Она хороша собой?

— Марион уверяет, что если бы она появилась в опере при полном сборе парижских красавиц, то затмила бы их всех.

— Ну, а пользуется он ее взаимностью?

— То-то и дело, что до сих пор еще нет; прекрасная садовница ходит постоянно в трауре… У нее нет ни мужа, ни любовника, окружающие ее обращаются к ней с самым глубоким почтением, как к какой-нибудь королеве… Кто она? Как ее зовут?.. Все это глубокая тайна для всех. Марион истратил уже около двадцати тысяч франков, но до сих пор не мог ни от кого добиться о ней никаких сведений…

— Ну, не совсем так, — проговорил в это время вновь вошедший в залу красивый брюнет.

— Как так?

— Очень просто — Марион, как кажется, начинает добиваться своей цели.

— Ба!

— Да, он подкупил ее единственного лакея, остающегося на ночь в доме, так как обыкновенно по вечерам все садовники расходятся по своим квартирам.

— И этот лакей?

— Отдал ему за несколько сот луи ключ от сада и прихожей. Остальное, конечно, дело Мариона, который имеет еще сведения от того же лакея, что прекрасная садовница никогда никого не впускает в свою спальню, которая находится во втором этаже дома и в окне которой целую ночь виднеется обыкновенно свет.

— Ну, что же Марион намерен делать?

— Он пригласил четверых: меня, барона Коппа, Альфреда Мильруа и Карла Гуно.

— Это для чего?

— Чтобы сопровождать его в его сегодняшнем ночном похождении, которое будет в Бельвю…

— Но, мой друг, — прервал его Монжерон, — вы, кажется, забываете, что и в Бельвю есть полицейские комиссары.

— Это уж, право, его дело, а не наше. Мы даже не войдем, а будем ждать его только снаружи. Если ему удастся окончить благополучно похищение прекрасной садовницы, то мы будем ожидать его, а если она вздумает кричать и вообще призывать на помощь, то мы дадим тягу.

— Мое слово, — проговорил Монжерон, — что и я бы охотно отправился вместе с вами.

— Браво, Монжерон! — раздался в эту минуту из-за дверей чей-то голос. — Идемте же, я беру тоже и вас.

Все обернулись к двери, на пороге которой показался сам предмет общего разговора и внимания — Густав Марион.

— Так это все не шутка? — спросил один из этой компании, по имени Казимир.

— Напротив, вещь самая серьезная, — отвечал ему Марион, — мой шарабан стоит здесь на бульваре… я могу предложить вам, господа, пять мест. Кто желает, тот может ехать со мной.

— Марион, — спросил, улыбаясь, Монжерон, — не захватить ли нам с собою оружие?

— Как хотите. У меня есть при себе револьвер, — добавил Марион и вышел из клуба.

Спутники его последовали за ним, и через пять минут после этого шарабан Мариона несся с быстротою вихря по безлюдным бульварам.

Подле Густава Мариона сидел Монжерон, остальные же спутники его разместились позади них. На подножке шарабана стоял маленький грум, который должен был держать лошадей.

Ночь была холодная и темная, хотя был уже конец марта.

Через десять или пятнадцать минут они уже были у дома прекрасной садовницы, который вполне походил на обыкновенную загородную дачу. Вокруг него царствовало глубокое молчание, и только в окне второго этажа светился, замеченный ими еще издали, маленький огонек.

Густав Марион достал из своего кармана ключ, стоивший ему так дорого, и вложил его в замок калитки, которая тотчас же и без малейшего шума отворилась. Густав Марион прошел на цыпочках через сад и вошел в прихожую. Затем он поднялся по лестнице во второй этаж и очутился в длинном коридоре, в конце коридора находилась стеклянная дверь, из-за которой виднелся свет.

— Это ее спальня, — подумал тогда Марион и продолжал идти к этой двери.

Дойдя до нее, молодой человек приостановился, приподнялся на цыпочках и заглянул в одно из ее стекол.

Но вслед за этим мгновенно волосы его поднялись дыбом, а на лбу выступил холодный пот.

Невыразимый ужас охватил все его существо; он дико вскрикнул и грохнулся на пол.

Он увидел за этой стеклянной дверью комнату, обитую черным сукном, посреди которой стоял катафалк с чьим-то трупом.

У ног этого покойника стояла женщина и плакала.