Чтение онлайн

— Другой на его месте давно бы проворовался. А у него за пятнадцать лет всего три недостачи и было, а в тюрьму ни разу не сел! Покрыл!

— Наградить ценным подарком!

— Предоставить отпуск за свой счет.

— Премировать пятью рублями...

Но у Дебесиса было свое мнение:

— Мы ему постоянный троллейбусный билет на весь месяц приобретем. Пусть даром покатается человек, пусть на мир поглядит.

Все остались чрезвычайно довольны, даже сам Паклоде, — ведь билет можно и продать.

Теперь на пьедестал был поднят Пагальве и с дрожью ждал достойной оценки. За двадцать лет службы он только один раз опоздал на работу на полторы минуты, чувствовал слабость к генералам и всякой мишуре, носил даже на пиджаке ленточку ордена «Мать-героиня», — хвалился, что получил за взятие Берлина, и все в это верили, хотя на фронте он и не был.

Ему, как старому солдату, Дебесис вручил билет на концерт воспитанников детского сада.

Вскоре начался и самый наисвятейший акт — подъем на высоты славы начальников. Для этого не потребовалось никаких усилий, все вышло само собой, весьма естественно и органично. Каждый всем сердцем чувствовал, что без этого нельзя, что это необходимо, этого как судьбы не избежать, что это первоочередная, благородная гражданская обязанность.

Стало быть, тотчас и грянул голос с одного вовсе незначительного стула:

— Вот товарищ Мигла...

Мигла из скромности склонил голову и наощупь втиснул окурок в карман пиджака друга.

— Он так самоотверженно, преданно замещает начальника, что тому и вправду делать нечего... — Оратора кто-то ткнул кулаком, и он тут же поправился: — То есть начальнику предоставлено время для повышения культурного и всякого другого уровня, дана возможность отдаться общественной работе и семье. Предлагаю единодушно представить товарища Миглу к награждению.

Нашлись, разумеется, и пересмешники, но они сбились в углу кабинета и подавали реплики потихоньку, чтобы руководство не слышало:

— Я на месте Миглы давно бы продел в нос какую-нибудь цепь! Или перо — хоть и куриное — сунул себе куда-нибудь.

— У него на груди голая девка вытатуирована. Отчего же ему не попробовать медаль поносить?

— Шутки шутками, но было бы любопытно, если бы он свои похождения описал, — произнес один серьезный голос.

— А где он соавтора сыщет? Ты, разом, не знаешь кого-нибудь? И я бы писал.

— Знавал я одного. Бросил он. Пошел работать в парикмахерскую. Говорит, пусть сами авторы пишут. Хватит чужими руками жар загребать.

Невзирая на всю эту тихую оппозицию, решено было Мигле присвоить звание почетного заместителя.

Когда раздались аплодисменты, громче других хлопала оппозиция. Аплодисменты здесь были весьма давней традицией.

И теперь вот взгляды всех невзначай уставились на Дебесиса, который сидел за столом на тяжелом, несдвигаемом стуле.

Явно подавляя инициативу коллектива, слово самовольно перехватил Мигла:

— Неоценимый наш друг Дебесис! Мы знаем вас как человека с необъятно широким сердцем и неизмеримой решимостью. Вы гениально руководите, наше учреждение прошло долгий путь и достигло огромных успехов, которые войдут в историю как светлейшие ее страницы.

В это время Дебесис покраснел и надул щеки — не желая вздохнуть не к месту, он задержал дыхание.

А Мигла продолжал греметь:

— Вы, товарищ Дебесис, являетесь воплощением скромности, чуткости, принципиальности, движения вперед. Всю свою сознательную жизнь...

Тут от пиджака Дебесиса, выпираемая совершенно неумеренным животом, оторвалась и громко покатилась по полу пуговица.

Видя, что его страстные слова пучат, взрывают изнутри начальника, Мигла понизил голос и конкретизировал свою мысль:

— Вы, товарищ Дебесис, являетесь долголетним членом профсоюза, поете в хоре треста столовых, помогая тем самым развивать самодеятельность, состоите также в обществе охотников и рыболовов, являетесь шашистом первого разряда, и до нормы мастера спорта вам не достает всего 0,9 балла.

В эту торжественную минуту на шее Дебесиса вздулись жилы, галстук развязался сам и сполз непоправимо низко.

— Вы все свои силы, знания и опыт последовательно вкладываете в свою неутомимую деятельность...

Сотрудники изумленно ухватили взглядом, как, звякая, полетела пряжка от ремня Дебесиса и возникла угроза, что следом расстегнутся и брюки. Кто-то схватил Миглу за плечо — хватит, прекрати! — но кто может остановить оратора, охваченного вдохновением? Легче уж сдержать взбесившуюся лошадь.

— Вы, дорогой друг Дебесис, не только прекрасный охотник — вы получили двенадцать медалей на собачьих выставках!

Все видели, как сам собой развязался шнурок от ботинка Дебесиса, а сам ботинок с космической скоростью ударился в шкаф. Миглу, разумеется, надо было заставить умолкнуть как можно быстрее, но в этот момент подчиненные узрели невиданную вещь: над головой Дебесиса, словно баранка, повис нимб. Слава лучилась изнутри и сияла, будто радуга.

Сотрудники растерялись, не зная, встать ли и аплодировать, или преклонить колени и молиться.

Только один Мигла остался непоколебим — он продолжал свою речь:

— Дорогой друг и товарищ Дебесис! Мы любим вас, без вас мы — ни шагу. Кто мы без вас? Кто, я спрашиваю вас?

Оратор на минутку запнулся, не нашел подходящего слова, а это оказалось роковым.

— Кто мы без вас? — еще раз пламенно воскликнул Мигла и выставил кукиш вверх длинным, сильно загнутым большим пальцем. — Вот!

В это мгновение грянул гром.

Когда рассеялась пыль, пар и остался лишь казенный запах, работники поняли, что Дебесис взорвался, — Мигла перестарался. Но обвинять заместителя нельзя: он ведь от полноты душевной, да еще и по укоренившейся привычке.