Клуб 22
Шрифт:
— Извини, — проворчал я, пока моя запятнанная душа кричала в агонии, — у меня еще куча дерьмовых дел.
Гнев и смущение промелькнули на ее прекрасном лице, когда она отступила назад, но они мгновенно исчезли, когда вернулась ее характерная твердость. — Наверное, я неправильно истолковала то, как ты тогда трахал мой рот глазами, да?
Я тяжело сглотнул, уже ненавидя себя. Но присутствие Зеда было последним гвоздем в крышку этого гроба. Она заслуживала лучшего, чем мое разбитое дерьмо. Лучше погасить искру сейчас, пока она не сожгла кого-нибудь из нас.
— Ага, — пробормотал я. — Ты так и сделала. Я не трахаю детей.
Это была фраза, которую я использовал чертовски часто, когда девушки из колледжа Шедоу-Гроув приходили вынюхивать, пытаясь ощутить вкус темной стороны, так что она просто слетела с моих губ, прежде чем я успел подумать о последствиях. Но я тут же пожалел об этом, когда ее глаза расширились, а тело вздрогнуло, как будто я физически ударил ее.
Черт. Черт. Что я только что сделал?
Но теперь уже слишком поздно. Так что я кивнул головой Зеду в знак согласия и, топая в своем угрюмом настроении, вышел из офиса, из бара и прямиком к своему байку. Мне нужно было убираться нахуй оттуда, пока я окончательно не сломался и не взмолился о прощении у ее ног. Что за гребаный беспорядок.
Я ни разу не оглянулся, когда завел двигатель и с ревом выехал со стоянки, но мне пришлось остановиться на светофоре в двух кварталах отсюда. Гладкий черный "Ferrari" притормозил рядом со мной, пока я ждал, когда переключится сигнал светофора, и ярость прокатилась рябью по всему моему чертову телу.
— Отвали, Де Роса, — прорычал я, едва взглянув на водителя, который опустил стекло.
Тем не менее, я мог видеть его достаточно, чтобы понять, что он ухмыляется мне, радуясь победе. Сын гребаной шлюхи. Если бы я не боялся ответной реакции Аида, я бы уже проломил ему голову.
— Она не из твоей лиги, Сейнт, — ответил он, но в его голосе не было насмешки, которую я ожидал. Это заставило меня повернуться, чтобы рассмотреть его поближе, и я не нашел на его лице ничего, кроме горького сожаления.
Я фыркнул. — Ни хрена себе. Твоей тоже.
Зед не стал спорить. Он просто отрывисто кивнул. — Я знаю.
Загорелся зеленый, и мы оба разъехались в противоположных направлениях, не сказав больше ни слова. Зед, казалось, направлялся к «7-му Кругу», а у меня была миссия облажаться. Все, что угодно, лишь бы заставить меня забыть о колоссальной ошибке, которую я только что совершил с единственной женщиной, которая преследовала меня в снах день и ночь.
Черт. Я действительно был придурком.
АИД
Настоящее
Б
ыло невозможно не заметить ядовитые взгляды, которые я ловила на себе от огромного количества «Жнецов» и бывших «Призраков», собравшихся в часовне. Никто из них не был достаточно напорист, чтобы открыто противостоять мне, но я чувствовала, о чем они все думали. Смесь враждебности и страха была такой густой, что покрывала мою кожу, как грязь, но ничто из этого не действовало на меня. Ничто из этого не поколебало моего стоического, профессионального выражения лица и позы. Никто из них ни в малейшей степени не пугал меня, так что их ненависть была несущественной.
Касс был любим своей бандой, в этом не было никаких сомнений. Он был лучшим, что случилось со «Жнецами» с тех пор, как они были сформированы братьями Д'Ат три поколения назад, и всего за полтора года в качестве их лидера оказал большее положительное влияние, чем все правление Зейна Д'Ата.
Поэтому неудивительно, что его смерть была отмечена полноценной похоронной процессией, в то время как другие павшие лидеры банд едва ли получали свидетельство о смерти.
Я не должна была этого допускать. Он открыто нарушил одно из моих самых строгих правил и поплатился за это. Предателей не следует чтить. Но когда Роуч попросил у меня разрешения провести похороны, я не смогла отказать. Как я могла? Касс был... Черт.
— Нам не следовало быть здесь, — пробормотал Зед себе под нос справа от меня. Он был хорошо вооружен - как и почти все остальные в часовне, - и его острый взгляд непрерывно сканировал враждебную толпу вокруг нас.
— К черту это, — прошипел Лукас с другой стороны от меня. — Аид может идти, куда ей, блядь, захочется. И она хочет быть здесь. Так что заткнись нахуй.
Мы с Зедом повернулись, чтобы посмотреть на Лукаса, но он просто вздернул подбородок и снова сосредоточился на плачущей женщине, стоявшей у входа в часовню и рассказывающей историю о каком-то жестоком бывшем, от которого ее спас Касс.
Лукас так сильно изменился с тех пор, как Чейз забрал его месяц назад. Он всегда был зрелым для своего возраста, но пытки, которым он подвергся от рук моего бывшего, ожесточили его, погрузили его глубже в мой мир. Как бы сильно я ни сожалела об этом... Чего я не делала. Так как, каждая новая грань личности Лукаса, которая появлялась, только сильнее цепляла меня.
Я не произнесла ни единого чертова слова за всю службу, сидя на жесткой деревянной скамье с прямой, как доска, спиной и в безукоризненном черном платье. Но внутри у меня был полный беспорядок. Каждый обвиняющий косой взгляд - «Жнецов» - заставлял меня заново переживать тот момент, когда я застрелила одного из мужчин, в которых была так опасно влюблена.
Снова и снова на протяжении всей его похоронной службы я видела, как нажимаю на спусковой крючок пистолета Зеда. Я видела, как пули попадают в цель. Я видела брызги крови, разбитые винные бутылки с каберне совиньон, разлившиеся по каменному полу, когда широкое тело Касса врезалось в стеллажи позади того места, где он сидел.
Мои ногти оставили кровавые следы на ладонях, когда я притворялась, что слушаю проповедь священника «Жнецов», который бубнил о Божьей воле, в то время как все, что я могла видеть в своем воображении, было кровавым месивом, которое мои пули разворотили в теле Касса. Я глубоко сглотнула, вспомнив боль обвинения в глазах Зеда и Лукаса, когда Чейз наконец покинул подвал. Это было почти так же больно, как застрелить Касса в первую очередь.