Клоун
Шрифт:
В этот самый момент Мелисса вдруг опустилась на корточки и бросила в могилу медный свисток — ту самую вещицу, которую нашли в вещах ее покойного брата.
Леонард скользнул по ней взглядом. Его сердце мучительно сжалось. Он искренне восхищался стойкостью этой девочки. С той самой секунды, как на нее обрушилась весть о смерти брата, она не проронила ни слезинки, ни звука. Она хранила такое ледяное, безмолвное спокойствие, от которого просто разрывалось сердце.
Могилу засыпали землей и накрыли тяжелой каменной плитой. Леонард бросил последний, долгий взгляд на надгробие Клейна. Его эпитафия состояла всего из трех строк:
«Лучший брат.»
«Лучший младший брат.»
«Лучший сослуживец.»
В воздухе висела густая, осязаемая скорбь. Сотрудники охранного предприятия «Черный Терн» один за другим потянулись к выходу. Вскоре и Селена с Элизабет, поддавшись уговорам родных, покинули кладбище. У могилы остались лишь Бансон и Мелисса.
— Я пойду… найму экипаж, — голос Бансона звучал так, словно он не спал уже целую вечность.
— Угу, — Мелисса кротко кивнула.
Проводив брата невидящим взглядом, она повернула голову и вновь уставилась на надгробие.
Внезапно она осела на землю и, обхватив колени руками, уткнулась в них лицом.
В звенящей тишине прошли долгие минуты. И вдруг Мелисса сквозь зубы, с надрывом, бросила одно-единственное слово:
— Идиот!
Она наконец-то расплакалась. Беззвучные слезы лились по ее лицу бесконечным потоком. Слезы, которые она так долго держала в себе, и которые теперь было уже не остановить.
Ночь. Кладбище Рафаэля.
Азик, чью кожу покрывал ровный бронзовый загар, сжимал в руках букет белых цветов. Застыв перед могилой Клейна, он долго не проронил ни слова. Наконец, он тяжело вздохнул и тихо пробормотал себе под нос:
— Прости. Я опоздал на десять минут.
— Но я, кажется, знаю, чьих это рук дело…
Наклонившись, он бережно положил цветы на могильную плиту. Развернувшись, он зашагал прочь с кладбища, а затем и вовсе покинул Тинген. Тот самый медный свисток он так и не стал забирать.
В свете багровой луны это место выглядело невыразимо тихим и холодным.
Внезапно каменная плита, закрывающая могилу, дрогнула. И из-под сырой земли пробилась наружу бледная, испачканная грязью рука.
Пробилась наружу!
Хрясь!
Каменная плита со скрежетом отъехала в сторону. Крышка гроба с грохотом откинулась. И Клейн сел. Слегка растерянно хлопая глазами, он огляделся по сторонам.
Его последние воспоминания обрывались на той самой паре начищенных до блеска кожаных ботинок и ладони, бережно подхватившей урну с прахом Святой Селены. А дальше… дальше была лишь пустота, подобная долгому сну без сновидений.
Повинуясь инстинкту, Клейн опустил голову и расстегнул пуговицы рубашки. Взглянув на свою левую грудь, он увидел жуткую, рваную рану. И там, где должно было быть сердце, не хватало изрядного куска плоти. Но прямо сейчас эта чудовищная дыра пульсировала и извивалась, стремительно срастаясь. Это было точь-в-точь как тогда, когда он смотрел в зеркало на пулевое отверстие в виске, которое зарастало у него на глазах. Единственная разница заключалась лишь в том, что сейчас процесс шел куда медленнее и тяжелее.
Глава 213
Мститель
На севере Королевства Лоэн сентябрьские ветра, изначально дарящие лишь прохладу, уже успели пропитаться ощутимой стужей. Проносясь сквозь ряды надгробий на кладбище, они становились еще более леденящими и мрачными.
Клейн поежился от порыва пронизывающего ветра. Резко придя в себя, он с горькой усмешкой пробормотал:
— Выходит, в этом перемещении между мирами таятся свои секреты…
— Впрочем, судя по всему, в запасе у меня осталось от силы пара таких попыток. И после этого я больше не смогу «воскреснуть»… Интересно, если меня разрубят в мясной фарш, сработает ли эта скрытая регенерация, которая в обычное время даже не подает признаков жизни?
Потратив пару десятков секунд на то, чтобы успокоиться, Клейн застегнул пуговицы на груди. Он обнаружил, что на нем надеты совершенно новые белая рубашка и парадный фрак, вот только сейчас они были сплошь перепачканы сырой землей.
«Бансон, Мелисса… Ну что за расточительность…» — эта мысль промелькнула в его голове совершенно машинально.
Опершись рукой о землю, юноша вскочил на ноги и с облегчением констатировал, что все потусторонние способности «Клоуна» остались при нем.
«Лучший брат… Лучший младший брат… Лучший сослуживец…» — Клейн устремил взгляд на надгробие, беззвучно читая выбитую на нем эпитафию. Его сердце мучительно сжалось. Казалось, он в полной мере ощутил ту сокрушительную скорбь, что разрывала души Мелиссы и Бансона.
«Пожалуй, это ранит даже сильнее, чем смерть капитана на моих глазах…» — со вздохом подумал он. Отведя взгляд от каменной плиты, Клейн опустился на корточки и бережно вернул на место откинутую крышку гроба.
И хотя его мысли всё еще слегка путались, юноша прекрасно понимал: нужно как можно скорее замести следы. Ни единая живая душа не должна была узнать о случившемся.
Воскрешение из мертвых — это явно не та игра, в которую позволено играть обычным смертным!
Клейн ничуть не сомневался: если об этом прознают Ночные Ястребы, Каратели или Механизм Разума, ничего хорошего его не ждет. Конечно, будь он сейчас на Земле и выпей зелье «Адвоката» или «Мошенника», он вполне мог бы запудрить всем мозги, выставив себя «Избранником Небес» или «Спасителем». Но в этом мире существовали истинные божества. Божества, которые лично отвечали на мольбы и ритуалы!
Засыпав могилу землей и с трудом задвинув каменную плиту обратно, Клейн отряхнул ладони и выпрямился.
Теперь в этой картине не было ничего подозрительного. Он выглядел как самый обычный джентльмен, решивший навестить могилу усопшего друга под покровом ночи. За одним лишь крошечным исключением: человек на черно-белой фотографии надгробия был как две капли воды похож на него самого.
В процессе «уборки» его Духовность уловила присутствие медного свистка Азика. Клейн не поленился выкопать его из-под слоя земли и до блеска обтереть тканью.
Впрочем, прямо сейчас он не собирался призывать посланника. Для начала нужно было прояснить собственную ситуацию.