Чтение онлайн

Судя по его богатому игровому опыту из прошлой жизни, таких финальных боссов просто так не валят!

Внезапно все волоски на его теле встали дыбом. Интуиция «Клоуна» взвыла дурным голосом: надвигается смертельная, невообразимая угроза!

Не тратя ни доли секунды на раздумья, Клейн резким, отчаянным рывком бросился в перекат влево.

В этот самый миг из ниоткуда, прямо из пустоты, вынырнул длинный, размером с руку, невероятно острый костяной клинок. Это оружие, источающее завораживающую, зловещую красоту, обрушилось вниз с такой немыслимой скоростью и под таким углом, что уклониться от удара казалось невозможным.

Вжик!

Ткань на правой стороне груди Клейна разошлась надвое. Его кожа разошлась надвое. Его плоть разошлась надвое. И даже его ребра были перерублены пополам!

Рана оказалась настолько глубокой, что сквозь нее можно было разглядеть пульсирующее легкое.

Если бы он не почуял опасность заранее и не успел отскочить, этот удар разрубил бы его тело ровно пополам, прикончив на месте!

Но даже избежав мгновенной смерти, Клейн застыл в шоке. Сокрушительная, парализующая боль заполнила весь его разум, напрочь вытесняя любые мысли.

На другом конце белого костяного клинка стремительно соткался жуткий силуэт. Если бы не огромный, выпирающий вперед живот, никто бы в жизни не узнал в этом уродливом существе Мегос.

Все ее волосы и одежда выгорели без остатка. Кожа на лице и теле обуглилась до состояния черной корки, которая теперь кусками отваливалась на пол. Ее нос расплавился, оставив после себя лишь две черные дыры. Глаза исчезли, а в пустых, зияющих впадинах теперь плясало бледное, призрачно-белое пламя.

Вздувшиеся «головы» на плечах Мегос тоже сгорели дотла. А ее левая рука… левая рука попросту превратилась в тот самый белый костяной клинок, источающий зловещую, но в то же время извращенно-чистую ауру.

Бух!

Под сотрясающимся полом Мегос, полностью игнорируя Данна, Леонарда и даже вновь надвигающиеся на нее черные ледяные нити, молниеносным скачком оказалась прямо перед застывшим в перекате Клейном. Она занесла свой белый костяной клинок, целясь ему точно в шею.

Но внезапно до ее слуха донесся голос, насквозь пропитанный могущественной, богохульной скверной:

— Подчинись!

Леонард вскинул левую руку, направив раскрытую ладонь прямо на Мегос. Запечатанный артефакт «2–105», обмотанный вокруг его запястья, из бледного, перепачканного кровью толстого сосуда превратился в багрово-красную, раздувшуюся до предела кишку.

Буквально секунду назад с помощью «Вора кровеносных сосудов» ему удалось украсть у Мегос те самые «Слова Богохульства». И теперь он пустил в ход ее же собственное оружие, намереваясь взять тварь под контроль!

Только сила равного порядка могла возыметь хоть какой-то эффект!

Попав под удар «Слов Богохульства», Мегос скрючилась. Ее колени задрожали, а движения парализовало. Мириады черных нитей, почуяв легкую добычу, тут же набросились на монстра. Клейн, не упуская момента, кубарем откатился в сторону, оставляя за собой широкий кровавый след.

Тем временем шок от боли немного отступил. Юноша сунул здоровую руку в карман и выудил последнюю надежду — второй «Талисман Испепеляющего Солнца».

«Нужно добить ее, пока она снова в отключке!»

«Если она продержится до рождения этого „младенца“, последствия будут просто катастрофическими!»

Бум!

Голова Мегос взорвалась сама по себе. Ошметки обугленной кожи и горелой плоти брызнули во все стороны.

Но благодаря этому жуткому трюку ее обезглавленное тело вырвалось из-под контроля «Слов Богохульства»!

Бам! Обугленное тело Мегос, словно выпущенный из пушки снаряд, на сверхзвуковой скорости врезалось в Леонарда. А поскольку действие «Слов Богохульства» было прервано столь варварским способом, «Полуночный поэт» на пару секунд впал в полное оцепенение, застыв на месте как вкопанный.

В этот момент Данн Смит, всё так же намертво сжимая урну с прахом Святой Селены, стоял с неестественно бледным лицом. А сотканные им ледяные черные нити еще не успели сомкнуть кольцо, чтобы полностью затопить окружающее пространство непроглядным мраком.

Грохот!

Мегос всем своим весом впечаталась в Леонарда. Она вбила его прямо в стену, которая с оглушительным треском обрушилась.

Кости Леонарда жалобно хрустнули, ломаясь одна за другой. Изо рта хлынула кровь. У него не осталось сил даже на попытку сопротивления — он мгновенно потерял сознание.

Мегос занесла свой белый костяной клинок. Но мириады черных нитей, струящихся из урны Святой Селены, уже настигли ее, опутывая и намертво пригвождая монстра к полу.

Клейну было плевать на собственную страшную рану. Сжимая в руке тонкую золотую пластинку, он приготовился к последнему броску.

И как раз в тот момент, когда он уже открыл рот, чтобы произнести заклинание на древнем гермесе, погруженную в непроглядный мрак, давящую тишину комнаты разорвал резкий, режущий слух звук:

— Уа-а!

Это был плач младенца.

— Уа-а!

Младенец в животе Мегос разразился пронзительным плачем, отчаянно извиваясь и силясь появиться на свет, чтобы помочь матери вырваться из смертельной ловушки.

Те самые черные, ледяные и склизкие нити, словно испугавшись или повинуясь хватке неведомой силы, начали стремительно отступать.

— Уа-а!

На Данна и Клейна одновременно обрушилась сильнейшая волна головокружения. Их горла самопроизвольно сжались, а дыхательные пути сдавило так, что каждый вдох давался с неимоверным трудом.

Из их носов, уголков глаз и ушей заструилась алая кровь — казалось, все капилляры в их телах разом полопались от чудовищного давления.

Если бы Клейн регулярно не проходил через пытку безумным шепотом и ревом перед каждым погружением в серый туман, и если бы Данн не сжимал в руках прах Святой Селены, они бы уже давно лишились чувств, разделив участь Леонарда Митчелла.