Клоун
Шрифт:
Девушка совершенно не опасалась, что «Повешенный» сможет вычислить ее личность по этому рассказу. В конце концов, она лишь вскользь подкинула пару мыслей в светской беседе. Те надменные дамы искренне верили, что это их собственный гениальный ум породил столь блестящие идеи, и сгорали от нетерпения поскорее похвастаться ими перед мужьями, отцами и братьями.
В тот вечер Одри казалось, что она наблюдает за стайкой распускающих хвосты павлинов.
Она ничуть не сомневалась, что эти леди будут бесконечно убеждать себя в собственном авторстве, напрочь забыв о ее скромном участии, а затем еще долго будут спорить друг с другом о том, кто же из них додумался до этого первым.
Подобный способ незаметно влиять на судьбу всего Королевства приносил Одри странное чувство удовлетворения. Ей казалось, что она нащупала тот самый метод, с помощью которого «Зритель» может не только наблюдать, но и направлять сюжет театральной постановки.
— Будем надеяться, — с нескрываемым сарказмом отозвался Элджер.
Выдержав паузу в несколько секунд, он посмотрел на восседающего во главе бронзового стола Шута и, тщательно подбирая слова, сказал:
— В последние десятилетия активность различных скрытых организаций неуклонно растет. Появилось даже несколько совершенно новых, но уже довольно масштабных группировок, обладающих солидной потусторонней силой.
«Ты что, пытаешься выведать у меня причину? Я ведь еще даже не начал изучать архивы по незаконным организациям…» — Клейн лишь загадочно улыбнулся, оставив новость «Повешенного» без комментариев, и ответил весьма туманно:
— Некоторые древние силы пробуждаются.
«Например, та самая сила, что стоит за дневником семьи Антигон…»
— Вот как… — тихо пробормотал Элджер, словно о чем-то догадавшись.
Клейн обвел взглядом «Повешенного» и «Справедливость» и с улыбкой произнес:
— Если больше никто не хочет ничем поделиться, на сегодня наше собрание окончено.
— Слушаемся вашей воли, — Одри и Элджер одновременно поднялись со своих мест.
Клейн провел пальцем, разрывая связь с багровыми звездами, и посмотрел, как два размытых силуэта растворяются в величественном храме.
Он встал, обошел свое кресло с высокой спинкой — то самое, что находилось во главе длинного бронзового стола — и посмотрел на выгравированный на ней символ созвездия.
Сияющие звезды складывались в причудливый, странный знак, который совершенно не вписывался в рамки тех мистических знаний, что Клейн успел получить.
Внимательно изучив его, он разглядел в переплетении линий символ «Глаза без зрачка», олицетворяющего тайну, и символ «Искаженных линий», символизирующих перемены. Однако обе эти части были неполными; накладываясь друг на друга, они образовывали совершенно новый, загадочный знак.
— Неполная тайна, неполные перемены… Что же это может означать в совокупности? — нахмурившись, тихо пробормотал Клейн, так и не найдя ответа.
Отведя взгляд, он принялся обходить грандиозный, древний храм, внимательно осматривая каждый темный угол.
«Тогда я лишь мимолетно подумал об этом, задав лишь общую концепцию. Я вообще не описывал ни форму самого дворца, ни вид длинного стола, ни дизайн кресел… Откуда же взялся этот облик? Оптимальный выбор системы? Изначальный шаблон? Или проекция чего-то из реальности?» — осматриваясь, Клейн вдруг осознал проблему, на которую раньше совершенно не обращал внимания.
«Эх, не могу не признать: как истинный диванный эксперт, во многих вопросах я ужасно неопытен и лишен должной проницательности. Вечно все понимаю задним умом…» Предаваясь самобичеванию, Клейн тщательно исследовал пространство вокруг храма в сером тумане, но так и не нашел ни других живых существ, ни каких-либо еще аномалий.
Что же касалось уходящей вдаль, кажущейся бескрайней иллюзорной пустоты, он пока не осмеливался забираться так глубоко, всерьез опасаясь навсегда там затеряться.
— Фух, это место и впрямь пропитано густой мистикой… Интересно, появятся ли новые изменения, когда я стану сильнее? — со вздохом произнес Клейн. Он высвободил свою Духовность, окутал ею тело и сымитировал чувство стремительного падения.
Все вокруг понеслось с бешеной скоростью; иллюзорные образы рассыпались вдребезги. Прорвавшись сквозь серо-белый туман, он увидел реальный мир: письменный стол, шторы и вешалку для одежды в своей собственной спальне.
Баклунд, район Императрицы.
Одри открыла глаза и увидела висящую на стене картину маслом, почувствовала мягкость бархатной подушки.
Она не стала сразу же вскакивать с кровати. Вместо этого девушка принялась скрупулезно прокручивать в голове все детали сегодняшнего собрания, словно пересматривала театральную постановку.
«Когда господин Шут предложил провести этот ритуал и продиктовал заклинания с упоминанием Таинственного Владыки и Короля Желтого и Черного, в его голосе звучала непоколебимая уверенность… Уверенность…» — мысленно анализировала Одри. Внезапно она резко втянула воздух, и ее тело едва заметно содрогнулось.
«Впрочем, неважно. Раз я все равно не могу ему противостоять, лучше вообще об этом не думать… Господин Шут всегда вел себя очень дружелюбно и благосклонно, он наверняка относится к силам порядка…» — настроение Одри стремительно улучшилось. Она вспомнила о своем успешном «отыгрыше» и о том, как слабо на нее воздействовали негативные последствия зелья.
Напевая легкую, веселую мелодию, она упорхнула с огромной кровати и направилась к выходу, по пути сознательно настраивая себя на лад «Зрителя».
Распахнув дверь, она увидела проходящую мимо горничную. Ее взгляд мгновенно выцепил мозоли на руках женщины, веснушки на лице и множество других мелких деталей, которые позволили Одри сделать сразу несколько весьма интересных умозаключений.
В этот самый момент она почувствовала нечто странное. Резко обернувшись, она устремила взор в темный угол в стороне от балкона.
Там сидела огромная золотистая ретриверша Сьюзи. Собака молча и внимательно наблюдала за ней. Точно так же, как сама Одри только что наблюдала за горничной.