Чтение онлайн

— Я национал-патриот. Красно-коричневый.

— Любишь империю?

— От океана до океана.

— Ол райт. Мы еще повоюем. Ну а свадьбу я тебе устрою…

До самого последнего мига, до момента истины я так и не постиг Старкова. Юмор его и ехидство, гипертрофированные и доведенные до сарказма, надо всем, что движется и дышит, были его броней. Посреди измены и по колено в крови и предсмертных фекалиях, когда, казалось бы, сама душа пропахла трупным смрадом, иначе быть и не могло. А покуда он продолжал рассказ о вайнахских свадебных обрядах.

— Есть у них странный обычай. Парень сговаривается с приятелями похитить девушку и привезти ее в свой дом. Выбирают удобный момент, нападают на нее все вдруг и, несмотря на ее сопротивление, несмотря на демарши родственников, увозят ее в дом влюбленного, где товарищи запирают их вдвоем, а сами сторожат у дверей, пока их не позовут в комнату. При них девушка объявляет, хочет она вернуться в родную саклю или остаться в доме молодого прохиндея. Обыкновенно необходимость заставляет ее выбрать последнее… Так что ты проделал еще круче. Овладел девушкой в ее доме. И потому тебе несдобровать. Кончится война, и они вас отроют на другом конце земли. Ты попал. Попал на деньги, парень.

— А есть ли у твоего маленького доброго народа что-то важнее денег?

— Знаешь друг, по всей видимости, нет. Но… я тебе не говорил, а ты не слышал. А обычно парень после нескольких встреч делает ей предложение и получает что-то в залог. Колечко или другую какую-нибудь вещь. Например, пистолет Макарова, взятый у убитого мента. Потом, в назначенный час, жених с друзьями приходит к месту встречи. Оно называется «зуда ара ялар меттигие». Он увозит ее и доставляет в дом, ну, скажем, друга. Хорошо доставить ее на блокпост. Там она будет в относительной безопасности. Затем посылают человека с вестью. С хабаром, стало быть. «Стаг вахийтар» это называется. И потом начинают готовиться к свадьбе. В день свадьбы за невестой отправляется кортеж. С музыкой. По возвращении стреляют из ружей. Ну, выкуп, задержки, заминки — это и у нас так.

— Что значит «у нас»? Ты же не русский?

— А что? Я похож на чеченца? Ну ты, парень, даешь. У меня есть родина. Паспорт российский, прописка. Что ты меня мажешь?

— А как же маленькая родина?

— Маленькая и тихая родина есть. И тут ты попал на деньги. Но слушай, что будет дальше. Вот твою Стелу привозят, то есть ты ее должен привезти, одетую в свадебный костюм, сажают на почетное место в комнате, в противоположном от входа углу, у окна, под специальную свадебную занавеску. Затем невесте дают в руки ребенка почетных родственников с пожеланиями, чтобы у нее рождались только сыновья. Поласкав мальчика, она дарит ему подарок, ну, пустячок какой-нибудь. Йес. Потом, при вводе невесты в дом, у порога кладут веник с истангом, ну, ковром. Это-то слово ты знаешь?

— Ну…

— Баранки гну. Путаешься тут под ногами у занятых людей и ничего не знаешь. Если невеста дура, она перешагнет через это добро, а если умная, то уберет с дороги. Тре бон?

— Ол райт.

— Правильно мыслишь. А потом и начинается непосредственно гульба. Музыканты, тамада, клоуны. Подарки и прочие приятные обряды. Садится распорядитель и предлагает собрать средства для молодоженов. При этом называет имена и суммы, а также список подарков.

После трех дней гульбы невесту отводят к реке, в воду бросают лепешку и расстреливают. Потом невеста собирает то, что плавает на поверхности, и все идут домой. Здесь происходит в присутствии муллы регистрация молодых, и на следующее утро невеста становится хозяйкой. Но это еще не все. Через месяц невеста отправляется домой с подарками для своих родственников. Свадьбы, как правило, играются после сбора урожая. Так что сейчас и не сезон, и родственников не найти. Попал ты, парень.

— А не будь ее, не было бы ничего.

— Все было бы по-другому. Ты не обижайся, журналюга. Но ты тут мужиком стал.

— Спасибо за комплимент.

— Спасибо в карман не положишь.

— А что я должен сделать?

— Ты напиши правду. Ты когда-нибудь писал правду?

— Трудно сказать.

— Ты напиши.

— Попробую…

— Ухожу я, журналюга, на луга счастливейшей охоты.

— Перестань, Старик.

— Не надо иллюзий.

— Славка, ты чего?

— Ты салабон и зелень. Рана у меня смертельная, а прежде чем я доверю тебе важную государственную тайну, слушай, как следует меня похоронить, потому что дедушка мой был чеченец, а то, что я отбился от родного тейпа, так Бог простит. Попал ты как кур во щи. Баба твоя, хоть на седьмой воде, но чеченка. И я, веселый такой и русский с виду, тоже.

— А может, ты врешь?

— А может, и вру. Но слушай. Предки вайнахов преклонного возраста уходили в солнечные могильники, ложились на нары и ждали смерти. Но перед этим составляли завещание и давали распоряжение. Так и ты, запоминай телефон в Москве.

Я провел примерно час в упражнении на запоминание цифр. Старик объяснил, какие для этого существуют приемы.

— Позвонишь, скажешь, где ты находишься, за тобой приедут.

— Но я же в Вильнюс должен лететь?

— Правильно. И в Москве ты будешь ой как не скоро.

— Как не скоро?

— Неопределенный промежуток времени тебе придется прожить.

— Ты кто?

— Я человек. Вернее, оболочка человека. Клон. Меня произвели в секретной лаборатории. Чтобы посмотреть, как оно дальше пойдет. А дальше — все хуже и хуже. Но ты меня похорони, как попрошу. Вот отходную молитву прочтешь. Я тебе напишу на бумажке.

— Да кто ты, Славка?

— Родственников и односельчан мне уже не дождаться. Но ты меня старательно купай в реке, надев на руку шерстяную перчатку. Если нет такой, просто купай, что тебе — трудно, что ли? Потом ты должен меня упаковать в вату. Достаточно будет спальника. Жалко, что Стелы здесь нет. Она бы изображала плакальщицу.

— Так ты потерпи немного. Скоро ее увидишь.

— Нет, брат. В Мадрид мы не поедем. Но ты не плачь. Мужчинам на похоронах плакать строго запрещено. Выроешь мне могилу, уложишь, нарубишь толстых веток, потом землей, потом камнями. Чурт не ставь.

— Чего?

— Ну, надгробие. И чтоб в день похорон не брился. Все усек?

— Яволь.

— Зер гут. А имущество мое закопай тоже. Чемоданчик мобильный особо. И запомни куда, хорошо запомни. Потом расскажешь.

— Кому?

— Моим знакомым в Вильнюсе. Они тоже всего не знают. Остальное уничтожь. И нож, и плейер, и компас, и рубашку. Карту уничтожь. Идти тебе уже немного, не собьешься. А карту при мне сожги. Это улика. Вот только кружку мою забери. Завещаю.