Чтение онлайн

А Наташка, вот зараза такая, ещё и кокетничала напропалую, а когда дед к ней поворачивался, корчила невинную гримаску. Как же хорошо, что мне за ней следить не поручили.

И хотя мы постоянно были в окружении девушек, ничего, выходящего за рамки приличий не позволяли себе. Кроме оборотня. Петька оторвался на полную катушку. В последнюю ночь перед отправлением домой, он ушёл с пляжа сразу с тремя распутницами. При этом, манипулируя знакомством с нами, привлекал тем самым внимание больше половины свободных девиц к своей персоне. Весть о том, что мы с Артёмом клирики разлетелась со скоростью звука, причем, как мне показалось, даже чайки облетали наш пляж стороной. В отличие от девушек, которых, как магнитом притягивало к тому месту, где мы наслаждались солнцем.

Домой Петька заявился тогда под утро, еле держась на ногах, но абсолютно довольный жизнью и собой, и нами, что не подвели в трудный для него час.

Нам же со Снегирёвым, было не охота. Почему-то не привлекал больше блуд, просто, чтобы плоть потешить. Словно в монастыре магию какую применяют. И, вроде бы не давали мы обетов, но вот погляди же, не нужны нам были легкодоступные девушки, хоть ты тресни.

Петька не преминул выступить, глядя на нас.

— Меня с вас просто уносит, — сказал он, поглядывая с нескрываемым отвращением. — Вы это, смотрите, держитесь от меня подальше. А то ещё покусаете. Буду с кислой миной бродить, и нагонять на всех тоску своими пренебрежительными отказами. Бр-р-р, — он передёрнулся, видимо, представив, что вокруг много девушек, а он проходит мимо с гордо поднятой головой.

Но, в целом, мне поездка понравилась. Там, в прошлой жизни, я никогда не загорал специально, но всегда был очень смуглым. Особенно иностранцы считали это чуть ли не вульгарным. Кожа у Петюни была такой же, поэтому загар ложился ровно без ожогов и пятен. И это, несмотря на то, что я блондин.

А вот Петька обгорел. Он-то был не в привычном теле. К счастью, для него это проявилось уже в Москве, куда мы отправились напрямик из пляжного дома клана Романовых. Хотя, назвать полноценную виллу пляжным домиком… Это только дед мой Пётр Алексеевич мог до такого додуматься.

Но я так до конца и не понял, как оборотень мог обгореть. Меня уже смутные сомнения стали посещать, а не болен ли наш волчонок часом. Но на просьбу показать зубки, он реально прикусил Артёма, только в человеческом теле, и не разговаривал с нами больше часа. Чтобы Петька столько терпел и ни с кем не заговорил, говорило о многом, например, о смертельной обиде. Но, к счастью, для всех нас, парень он отходчивый и, как оказалось, не заразный.

А вот заставить себя купаться я так и не смог. Нет, в море меня уже Снегирёв затащил. Но я зашёл по пояс в приятно-прохладную воду, да так там и простоял, пока Артём с Петькой вокруг меня дельфинами резвились. Ну, не люблю я море. Вот хоть тресни. И это, несмотря на то, что основная стихия моей магии — вода. И я, в общем-то, вполне комфортно чувствую себя, находясь в родной стихии.

Почему-то к реке этой неприязни у меня нет. Я и в родном мире мог спокойно окупнуться. И в этом мире тоже, вон в озере спокойно плавал. Надо всё-таки пересилить своё неприятие морского простора. А то я половины удовольствий сам себя лишил.

Переместились домой мы порталом. Уже вечером. Сил ни на что не было, только отдохнуть после отдыха. По крайней мере, сон был крепким и без сновидений. А с утра отправились в Академию ремёсел.

Во внутреннем дворе собралась довольно большая толпа учащихся. Все шумели, стараясь перекричать друг друга. Вот только стояли они хаотично только на первый взгляд. Приглядевшись, я увидел, что большинство учащихся стоит в пределах очерченных границ, словно по секторам. А напротив каждого сектора прямо на земле расположена эмблема. Разглядеть, что было нарисовано на эмблемах, не представлялось возможным. Может быть, если подойти поближе, что-то и проявиться. Но пока приходилось довольствоваться малым.

— Это факультеты, — шепнул мне Петька. У него болели обожжённые плечи и спина, и оттого настроение оставляло желать лучшего.

— Я уже понял, — прошептал я, оглядываясь по сторонам. Хорошо быть высоким и возвышаться над остальными. И тут я увидел Щедрова, который стоял чуть в стороне в толпе парней и девушек, среди которых многие были мне знакомы по школе. — Нам туда, — и я потащил Петьку к машущему мне рукой Славке.

Наталья с мрачным Снегирёвым прошли к другой группе новых учащихся. Я сегодня чуть ли не силой заставил его снять слишком узнаваемую куртку и спрятать не менее узнаваемый кинжал так, чтобы он не бросался в глаза.

Проблему с моим кинжалом, с которым я так же не желал расставаться ни на секунду решили просто: мне сделали под него специальные ножны, которые под одеждой были практически незаметны. Мастер по поручению деда наложил на них какое-то заклятие, еще когда я был в монастыре, чтобы проблемы в ношении оружия больше не возникало. Предусмотрительности Петра Алексеевича я мог только завидовать и учиться у него. Не делал этого в прошлой жизни, так хоть в этой дурью перестал страдать.

Наталья и, соответственно, Артём были записаны на факультет боевой магии. А вот мне, Петьке, тому же Щедрову ещё предстояло выяснить, куда будем распределены. Мне, если честно, было всё равно, как и оборотню. Слава же заметно нервничал.

— Я не знал, что вы уже приехали. Так бы утром дождался. — Сказал он, когда мы поздоровались. — Тут много наших, даже вон, Назарова в общем потоке стоит. А Наташка уже распределилась? — он кивнул на сестру, которая старательно не смотрела на Артёма.

— Она не распределялась. Сразу попросила её к боевикам определить. Так тоже можно, но лучше пройти распределение. То, к чему у тебя склонность и изучать проще, — ответил я, улыбаясь.

— А кто-нибудь знает, в чем суть этого распределения? — продолжал пытать нас Щедров. — Мне никто не говорит.

— Наверняка, что-то жуткое и чертовски болезненное, — отмахнулся Волков и повел плечами, в которых от резкого движения, судя по всему, возникла боль. Вот же упрямый, нет, чтобы обернуться и избавиться потом от этого недуга. Теперь будет несколько дней ходить и страдать, хотя, он это любит, наверное, первое после вдовушек и вкусной еды.

— Да, ладно тебе так шутить надо мной, я и так на нервах, — натужно рассмеялся Слава.

— А я не шучу. Я вообще парень очень серьезный, — усмехнулся Петька и демонстративно отвернутся от нас, насвистывая какую-то траурную мелодию. Я если честно не узнавал, что действительно представляет собой это распределение, но после полугода обучения в монастыре не думал, что меня можно чем-то удивить.

— Ребята, привет, — к нам пробился Карамзин и встал рядом. — Сколько тут девчонок…

— А ещё больше парней, у которых к тебе неприязнь только из-за факта твоего существования, — заметил я. — Которые спят и видят, как половчее разбить тебе лицо.

— А почему именно мне? — возмутился Дмитрий.

— Потому что мы, в отличие от тебя, на девчонок местных не заглядываемся, — хохотнул Щедров, понимая, что Петька его разыгрывает и ничего страшного с ним произойти не должно было.

Пока они шутливо перепирались, я отделился от основной группы и подошёл к Назаровой.