Чтение онлайн

— Что ж, все ясно, — наконец сказала она.

— Починить их сможете? — спросил я. Пока она разглядывала плащи, я надеялся, что она, может, хотя бы подошьет износившиеся края.

Она замерла на мгновение, а потом взглянула на меня: лицо ее свело, словно от щекотки в носу или судороги, но она лишь расхохоталась.

— Смогу ли я их починить? Смогу ли я их починить? Святые угодники, живые и мертвые, Фалькио, пусть все несуществующие боги благословят твое имя и пошлют мне еще тысячу таких, как ты.

Положив плащи на стол, она соединила руки на животе.

— Вот он, самый гонимый человек во всем мире: спереди одно войско, сзади другое, бежать некуда, спрятаться негде, драться не выходит, да он и понятия не имеет, за что ему драться. Судьба целого мира лежит у него на плечах — другого спасителя–то нет, — а первое, о чем он меня спрашивает, смогу ли я залатать дыры на его плаще, спасибо–пожалуйста!

Остальные тоже расхохотались, но мне ее слова смешными совсем не показались.

Она продолжала хихикать, фыркать, всплескивать руками. Наконец сказала:

— Уж за что, а за это, Фалькио валь Монд из Пертина, Швея тебя горячо благодарит.

Я подумал: может, это как–то связано с войском, но решил не задавать вопросов. Вместо этого спросил о другом:

— А вам хоть что–нибудь известно о других магистратах? Вы хоть кого–то видели? Кто–нибудь нашел королевские чароиты?

— Ага, всех, и ага, один из них, — ответила она. — Но большего я тебе не скажу и плащи ваши чинить не стану, лучше кое–что подарю.

Она подошла к буфету, стоявшему в дальнем конце мастерской, и вытащила из него огромный сверток, перевязанный пучком соломы. Положила сверток на стол, развязала его, и даже после стольких лет и бедствий, через которые мы прошли, дыхание у меня перехватило.

На столе лежали плащи, новые, совершенные, с нашими символами.

— Разве такое возможно? — спросил Кест. — Откуда вы знали, что мы пройдем здесь? Швея, когда вы приехали в эту деревню?

— Я же говорила: Швея знает, где начинается и заканчивается каждая нить.

Кест и Брасти взяли свои плащи, мой лежал в самом низу. Но под ним обнаружился еще один. Меньше наших по размеру, но сделанный из той же коричневой кожи. На груди ярко–фиолетовый символ — птица, восстающая из пепла.

— Вы же не полагаете всерьез… Вы не думаете, что Алина… плащеносец?

Алина подошла к плащу и осмотрела его. Потрогала гладкую кожу, затем нехотя убрала руку и покачала головой.

— Он не для меня, — сказала она и показала на Валиану, — а для нее.

Валиана встала со стула, переводя взгляд с плаща на меня и обратно.

— Но я не… То есть… Я даже не знаю, что все это значит.

— Как тебя зовут, дитя мое? — спросила Швея.

— Меня называли Валиана Херворская, — сказала она с сомнением.

— Но это не твое настоящее имя, и теперь ты это знаешь, ведь так?

Она медленно кивнула.

— Ты ненавидишь герцогиню, и это справедливо, но скажу тебе вот что: если бы эта старая ведьма не позаботилась о твоей родной маме, когда ты находилась еще в ее утробе, то она бы даже не смогла выносить тебя. Она была нищенкой, твоя мама, и не слишком здоровой.

— То есть я не должна была выжить, — прошептала Валиана.

— Именно так. Ты не должна была выжить и теперь жить не должна.

— Что?.. — начал я.

— Ну–ка закрой свой глупый рот, Фалькио, — отмахнулась Швея. — Истина в том, дитя мое, что для тебя в этом мире нет места. Я знаю, как плетется нить истории: для тебя в этом мире нет другого предназначения, кроме клинка рыцаря в твоем брюхе. Но мир время от времени нуждается в хорошей встряске, поэтому пусть так и будет.

Она взяла плащ Валианы.

— Тебе понадобится новое имя, и ты должна сама его выбрать. В этом мире люди не создают себя сами: родители говорят им, какое имя носить, во что верить и кем быть. Но тебе этого не дано, поэтому придется самой понять, кто ты такая. И начнешь прямо сейчас. — Швея распахнула плащ и помогла Валиане надеть его. Он сидел на ней так, словно девушка родилась уже в нем.

— Но я не могу быть одной из… Я не подхожу, и меня никто не учил…

— Кто бы говорил, — фыркнула Швея. — Ты изучала законы короля и герцогов, разве нет?

— Мне пришлось, когда я готовилась к…

— И, скорее всего, в Херворе ты брала уроки фехтования, чтобы эта маленькая лиса тоже могла научиться и потом воткнуть клинок кому–нибудь в спину?

— Да, но у меня никогда хорошо не получалось.

Швея мягко засмеялась.

— У этих троих тоже не слишком выходит, лишь в редких случаях. Не беспокойся, дитя мое. Быть плащеносцем вовсе не значит судить, скакать и махать мечом, что бы эти болваны тебе ни рассказывали.

Она расправила отвороты плаща Валианы.

— Но об этом позже. А сейчас тебе нужно принести клятву.

— Какую клятву? — спросила Валиана.

— Если бы тебе просто пришлось повторить чьи–то слова, то это была бы не слишком хорошая клятва, не так ли?

Валиана посмотрела на нас.

— Я не понимаю. Вы хотите, чтобы я присягнула на верность плащеносцам? Или памяти короля? Или какому–то святому?

— Если это то, во что ты веришь, за что готова умереть. Не заблуждайся, дитя мое: в конце дороги тебя ждет лишь неглубокая грязная канава, в которой будет лежать твой труп.

Валиана поглядела ей прямо в глаза и отвернулась.

— Нет, — сказала она тихо. — Я не… не то чтобы не верю во все это, но… я даже не знаю, что значит верить во что–нибудь. Вся моя жизнь крутилась вокруг меня, и жизни всех остальных тоже. Я даже не знаю, заботит ли меня что–то. Я никому ничего не обещала, кроме… — Она посмотрела на Алину, которая сидела на стуле, сердито разглядывая ногти. — Кроме тебя. Я обещала, что буду защищать тебя.

Алина кивнула и шмыгнула носом. Валиана посмотрела на Швею.