Чтение онлайн

— Фалькио, еда остынет! — Голос Алины вырвал меня из дремоты.

— Сколько?.. — настороженно спросил я.

— Почти час. Я подумала, что лучше дать вам поспать. Вы так удобно устроились и больше не собирались убивать любого, кто следующим войдет в дверь. В какой–то миг я даже перестала вас узнавать.

— Очень смешно.

— Хватить разговаривать, — сказала Лета. — Ешьте.

Я ожидал увидеть обычную похлебку, но передо мной стояла пища, не привычная для бедняков. Жареный картофель, зелень, свежий хлеб, масло цвета янтаря, которое так любят в Рижу. Соус и соль. И, наконец, Лета водрузила на стол жареную утку. Я почувствовал запах утиного жира и чуть не разодрал птицу голыми руками.

— Святые угодники, — рассмеялся Раджер, — да вы, похоже, готовы в одиночку расправиться с мясом, которое приготовила Лета! Давайте выпьем. — Он вытащил из буфета стакан и налил в него желтоватый напиток.

Я взял стакан — мужчина смотрел на меня с таким ожиданием, что я даже заколебался.

Лета заметила это и отложила нож, которым разделывала утку.

— За любовь предков! — Она взяла второй стакан, наполнила его из той же бутыли и отпила. — Видите? Я не умерла. Это просто лимонный сок, настоянный на корне цина, бодрящий напиток.

— Тогда за ваше здоровье! — сказал я, выдохнул и с благодарностью выпил.

— Хорошо, хватит глупостей, — твердо сказала Лета. — Давайте поедим.

Пока она раскладывала еду по тарелкам, я понял, что корень цина помог мне проснуться. Святые угодники, руки мои совсем затекли — на самом деле все тело затекло. И я старался не думать, что произойдет потом, когда я уйду из дома аптекаря.

— Маттея скоро вернется? — спросила Алина с набитым ртом.

— Наверное, через несколько часов, — ответила Лета.

Я почти не слушал разговора, очарованный жареной уткой на тарелке.

— Очень вкусно, — похвалил я.

Алина кивнула, улыбаясь, по подбородку ее тек утиный жир. Она не слишком походила на девушку из благородной семьи, но уже и не была тем отчаявшимся существом, готовым расстаться с жизнью. Святой Кавейл, чего стоит мой клинок, если он несет так мало добра этому миру?

— Рада, что мы нашли вас, — сказала Лета. — Искали–искали, а потом раз — и вы прямо перед …

— Лета, — прервал ее Раджер. — Не стоит вспоминать об этом. Нам несказанно повезло, а если повезет еще немного, то мы сможем как следует позаботиться об Алине.

— Жизнь научила меня не полагаться на удачу, — возразил я, насадив картошку на вилку, но тут же выронил ее из руки. — Прошу прощения.

Затекшим мыщцам и суставам еда и питье отчего–то не помогли. Совсем. Я снова посмотрел на Раджера с женой.

— Так где же Маттея?

— Как мы и сказали, ищет Алину вместе с остальными.

Лета начала убирать со стола пустые тарелки. Вы бы даже не успели намазать масло на хлеб, а мы уже практически уничтожили всё обильное угощение.

— А вы до сих пор не сообщили своим друзьям, что нашли нас?

— Ну их… их же здесь нет. Некому говорить пока. Никто не думал, что мы вас так быстро найдем.

— Но нашли.

— Удача, дарованная святыми, — с благочестивым видом сказал Раджер.

Алина смотрела то на меня, то на него, не понимая, о чем мы.

— Такой вкусной еды я давненько не пробовал, — сказал я, кладя ладони на столешницу. Я чувствовал слабость в руках, но они не дрожали, зато затекли, побаливали и почти не слушались. Все остальные, включая Лету, выглядели нормально, женщина снова села за стол справа от меня. Алина сидела слева, Раджер напротив.

— Рада, что вы наконец–то как следует поели, — сказала хозяйка, улыбаясь. Нервничает, до сих пор нервничает.

Она знает, но не уверена, сколько мне осталось.

— Накормили на пиру — может, скоро я помру, — весело пропел я.

Алина хихикнула, услышав старинную детскую песенку, но остальные молчали.

— Осталась лишь одна проблема, — сказал я с улыбкой.

— Какая? — спросила Лета.

— Хочется сладкого.

Они рассмеялись, но все равно немного скованно.

— У нас не было времени приготовить… Могу намазать варенья на хлеб, — предложила Лета.

— Фалькио, это невежливо, — сказала Алина.

Я покачал головой.

— Не стоит, я всегда всё ношу с собой. Алина, милая, можешь оказать услугу усталому, старому, изможденному и избитому человеку? Сунь руку мне в карман и достань–ка сласти.

Совершенно сбитая с толку, она растерянно поглядела на меня.

— Давай, я же так удобно устроился. Хочу теперь отведать конфет. Достань–ка леденец.

Она встала; Раджер потянулся к ней, но, заметив, что я смотрю, остановился. Я улыбнулся. Едва мог шевелиться, поэтому изо всех сил старался показать, что еще на что–то способен. Полагаю, тут уместно упомянуть, что в самых страшных ночных кошмарах я до сих пор вижу, как меня парализует.

Алина неловко сунула руку во внутренний карман плаща и вытащила один мешочек.

— Нет, милая, я хочу леденец. У тянучки вкус клубники, он не слишком сочетается с уткой.

Она опустила руку в другой карман. Девочка дрожала, но пыталась скрыть это: либо всё поняла, либо думала, что я теряю рассудок.

— Так, — сказал я. — Это он.

Не спрашивая, что делать дальше, она развернула леденец и сунула мне в рот — я почувствовал резкий, почти металлический привкус. Достаточно понюхать это средство, и оно выведет вас из самого глубокого обморока. Маленький кусочек позволит двигаться без перерыва двое суток. Того количества, которое проглотил я, хватило бы, чтобы остановить паралич сердца — если, конечно, оно не лопнет у меня в груди. Я издал такой звук, словно приложился к сосцам святой Лайны, Ставшей шлюхой ради богов.

— Вижу, вы большой сладкоежка, — сухо сказала Лета.

— О да, сударыня, еще какой. Я бы и вам предложил, но это был последний леденец. Возможно, вам придется по вкусу тянучка со вкусом клубники.

— Спасибо, но я откажусь. Кажется, вы говорили, что клубника плохо сочетается с уткой.

Алина села на свое место; она глядела на нас с выражением ужаса на лице и пыталась придвинуться ко мне. Раджер смотрел на меня пустыми, ничего не выражающими глазами: просто ждал.

Что ж, подождем. Руки меня все еще не слушались.