Клиент Пуаро
Шрифт:
Это давало ей шанс, единственный шанс вырваться из тусклых будней и превратить жизнь в праздник.
То, что на ее пути стоял родственник, троюродный брат Алексей Кириллович, Веру не остановило. Она шла к цели, сметая все на своем пути. Очень своевременно подвернулся ей Роман Войтенко, с его болезненной манией и убеждением в собственной гениальности и в том, что окружающие его бессовестно обкрадывают.
Когда Вера увидела подделанный Романом пропуск и поняла, что это он убил Животовского, она решила, что судьба в его лице послала ей орудие для осуществления заветной цели.
Она не проговорилась ни одной душе о своем открытии и принялась обрабатывать Романа, внушать ему, что именно Алексей Кириллович Волкоедов похищает его гениальные идеи…
Семена упали на благодатную почву, убеждать Вера умела, а Роман Войтенко был готов поверить чему угодно. Его мания требовала новых жертв, как лесной пожар требует новой пищи, уничтожая все на своем пути… На Веру же совершенно никто не обращал внимания, не принимал ее всерьез. Никому и в голову не пришло бы, что она может совершить какой-то неординарный поступок. Все окружающие считали ее заурядной дурой, она и сама поддерживала их заблуждение. Так легче…
Алексея Волкоедова не стало.
Вера расчистила себе путь к богатству.
Она посмотрела на часы. До прихода нотариуса оставалось еще пять минут.
В это время к ней приблизился широкоплечий верзила с наголо обритой головой.
Он осклабился и проговорил:
– Здравствуй, Вера, тебе Штабель привет передает.
– Кто? – переспросила Вера, еще ничего не понимая, но инстинктивно чувствуя, что между ней и ее великой мечтой снова кто-то втиснулся.
– Кто? – повторила она. – Какой еще Врубель?
– Не Врубель, – мрачно оборвал ее верзила, – а Штабель. Ты что, реально, Штабеля не знаешь? – Подобное предположение показалось ему самому таким удивительным, что он высоко поднял брови.
– Не знаю я никакого Штабеля!
– Это плохо. Штабеля, конкретно, знают все. – Парень посмотрел на Веру с неодобрением. – И без Штабеля такие дела по жизни не делаются! В общем, он велел тебе передать, что типа картинку твою продать поможет…
– Мне никакая помощь не нужна! – Вера попыталась говорить твердо и решительно, но это у нее плохо получалось.
– Ты, кажется, плохо расслышала? – с плохо скрытой угрозой проговорил парень. – Штабель тебе поможет, блин, продать картинку! Тебе, конкретно, – тридцать процентов, ему – семьдесят!
– С какой стати? – вскрикнула Вера. – Это грабеж! Почему, интересно, я должна отдавать семьдесят процентов какому-то… Штабелю, которого ни разу в жизни не видела?
– Потому, блин, что он – Штабель! – рявкнул «браток». – Ты типа вроде русская, а по-русски не понимаешь! Если Штабель так сказал, значит, так и будет! И чтобы больше никакого базара!
Он посмотрел на Веру, угрюмо набычившись и тяжело шевеля желваками, и проговорил:
– Ты Штабелю по жизни должна уже за то, блин, что он тебе вообще жить позволяет!
В холле, оглядываясь по сторонам, появился нотариус Селиверстов.
Вера помахала ему рукой и шагнула навстречу. «Браток» мрачно посмотрел ей вслед и проговорил:
– Я тебя, реально, предупредил!
Он сел в глубокое кожаное кресло и всем своим видом показал, что дождется Веру и что мимо него из банка ни одна муха не вылетит.
«Ну, это мы еще посмотрим!» – подумала Вера, подходя к нотариусу.
Владимир Константинович вежливо взял ее под руку и подошел к молодому человеку в элегантном черном костюме, охранявшему вход в подземное хранилище банка.
Охранник проверил их документы и открыл своим ключом массивную, обшитую красным деревом дверь.
За этой дверью оказалась кабина лифта.
Дверь плавно закрылась, лифт бесшумно скользнул вниз и остановился.
Когда лифт снова открылся, Вера и нотариус оказались в длинном коридоре, освещенном яркими люминесцентными лампами.
Еще один охранник проверил их документы, и они пошли по заветному коридору.
В конце его сидел на металлическом стуле еще один человек, на этот раз не в черном официальном костюме, а в пятнистом комбинезоне, с автоматом Калашникова на плече. Он снова проверил документы и потребовал у Селиверстова ключ от банковской ячейки. Убедившись, что ключ у него есть и что он настоящий, охранник набрал на пульте код, а затем повернул массивное металлическое колесо, похожее на штурвал океанского корабля.
Тяжелая бронированная дверь медленно отворилась, и клиенты вошли в святая святых банка – в его хранилище, или, как называют его сами банковские работники, саркофаг.
В большом ярко освещенном помещении вдоль стен тянулись длинные ряды одинаковых металлических ячеек. Здесь уже находились два человека. Прямо против входа стоял служитель, дежурный по хранилищу, – высокий, слегка сутулый мужчина средних лет с длинными обезьяньими руками. А в глубине комнаты суетился возле открытой ячейки элегантный негр среднего роста, в отлично сшитом сером костюме.
– Ваш ключ, пожалуйста! – служитель протянул руку.
Селиверстов подал ему плоский металлический ключик, и служитель, кивнув, повел их к банковской ячейке, в свое время арендованной покойной Анной Ермолаевной Лопатиной.
– Сэр! – окликнул служителя элегантный негр. – Я не понять, как пользоваться этот ящик!
– Минуточку! – отозвался служитель. – Сейчас я обслужу клиентов и подойду к вам. Я ведь вам уже дважды все объяснил…
– Я плохо понимать, – недовольно проговорил негр.