Чтение онлайн

— Пожалуй, — отозвался Брантон и подумал: «Отчего бы не потрафить ему напоследок?» Хотелось одного — спокойно посидеть и посмотреть на Беллмастера, сознавая, что его минуты сочтены. — Однако вы знаете — денег у меня нет. Роскошную свадьбу мне не поднять.

— Это мы уладим без лишнего шума. Ведь вы можете сказать, что разбили копилку, куда долгие годы откладывали деньги как раз на такой случай. Я добиваюсь немногого — устроить свадьбу, которая пришлась бы Саре по душе — она же, не в обиду вам будет сказано, моя дочь.

У Брантона едва не сорвалось с языка: «Неужели?», но он сдержался и сказал: «Конечно».

— И это главный день в ее жизни. Всякая девушка мечтает отметить его с шиком.

— Пожалуй. — Не коснувшись подлокотников, Брантон встал с кресла и подошел к окну. — Однако считаю своим долгом предупредить — может заупрямиться Ричард.

— Пустяки. Если захочет Сара, согласится и он. Иначе он просто дикарь! И если Сара похожа на мать хоть немного, он окажется у нее под каблуком.

Брантон кивнул. За окном в парке было чудесно — цветы, деревья с молодой листвой. "Да, наверно. Впрочем, есть одна загвоздка. Когда они приехали ко мне в гости, он попросил разрешения положить некий сверток в мой старый сейф. Сказал, там подарок Саре на день рождения — он у нее… "

Беллмастер раздраженно перебил: «Я не хуже вас знаю, когда родилась Сара. К чему вы, черт побери, клоните?»

— К свертку. Ричард едва прикрыл его старой газетой, да резинками перетянул. Несколько дней назад я зачем-то полез в сейф. И хотя это не в моих правилах, соблазнился заглянуть в сверток. — Откровенно забавляясь игрой, полковник отошел от окна, чтобы получше разглядеть лицо Беллмастера… как это он не замечал, что оно становится все брыластее?… И разрядил наконец напряжение. — Признаюсь, я развернул его. Вы не слышали о книге «Беседы души и тела»?

— Нет, не слышал. — Беллмастер вскочил, беспокойно прошелся по комнате и остановился у камина.

— Да?… А следовало бы. Ведь вы провели с леди Джин больше времени, чем даже я. Заголовок — просто отвлекающая уловка. Книга оказалась дневником — Джин вела его многие годы. Читается — не оторвешься. Я провел с ним весь день, когда Сара и Ричард ездили к его тетке в Шопшир. Местами чертовски забавно… и откровенно. И пестрит ее рисуночками. Вы же помните, как замечательно она рисовала. Есть такие карикатуры и на меня, и на вас, что закачаешься!… — С наслаждением видя, как румянец сытой жизни сходит у Беллмастера со щек, полковник закончить не спешил. — Бог мой, стоило ей невзлюбить кого-нибудь, и она клеймила его, не стесняясь. Помните того размазню Арчи Кардингтона — он служил в Королевском полку…

— Брантон!

— Да, милорд?

— Не делайте из меня идиота. Говорите, чего добиваетесь. Вы же не ради свадьбы Сары приехали, да и мне сейчас тоже не до нее.

— Нет, конечно, нет. Знаете, леди Джин временами бывала очень несдержанна. Она призналась, что вы несколько раз толкали ее на прямо-таки грязные дела…

— Джин не надо было толкать. Она и сама святой не была.

— Тем хуже для вас. Ведь она обо всем написала, а зря.

— Обо всем?

Брантон улыбнулся: "Обо всем, милорд. И подробно — на страницах, которые заложил листиками, по-видимому, Фарли. Там говорится о двух убийствах — Полидора и Матерсона. Пространно описаны и ваши связи с разными иностранными агентами… вернее, с агентами иностранных разведок. Особенно с кубинцем по имени Монтеверде и… "

— Хорошо, Брантон. Разжевывать не стоит. Когда вы уезжали, дневник оставался в сейфе?

— Да.

— И Фарли вам о нем ни словом не обмолвился?

— Нет.

— Фарли можно купить?

Голос Беллмастера едва не сорвался… в нем зазвучали гнев и, как показалось Брантону, первые нотки отчаяния. Полковник твердо заявил: «Нет, или я совсем в людях не разбираюсь».

— Купить можно всякого.

— Только не его, милорд.

Беллмастер внезапно выпятил подбородок, надул губы и зло бросил: «Вы, черт возьми, торжествуете?»

Брантон кивнул. Впервые в жизни он был так спокоен и доволен собой. Беллмастер буквально развалился на глазах, поэтому полковник сказал почти с жалостью: «Да, милорд, торжествую. И по-моему, справедливо. Но пришел я сюда еще и помочь вам… сделать то, на что у вас самих духу не хватит».

— Послушайте, Брантон, неужели нельзя договориться? Я за ценой не постою. Можно же как-то уломать Фарли.

Брантон улыбнулся: «Есть только один выход, милорд, Фарли ради вас и палец о палец не ударит. Не такой он человек. Я сам выручу вас. И, признаюсь, с величайшим удовольствием, хотя вы, может быть, мою услугу и не оцените. Тем не менее она сведет наши старые счеты на нет».

Он вынул «Вальтер» из кармана и нажал курок. Выстрел прозвучал громче, чем ожидал полковник. Пуля попала Беллмастеру в левый глаз, пробила голову насквозь и вонзилась в картину Алфреда Муннингса на стене. Беллмастер рухнул на спину, Брантон встал над ним, взглянул на изуродованное лицо равнодушно. На войне ему часто случалось видеть подобное.

Тихо сказав: «Так и прошла твоя, черт побери, земная слава», полковник отвернулся и надел перчатки. Из квартиры он спустился на лифте со шляпой в руке, а когда проходил мимо привратника, поднял ее, словно хотел надеть, и скрыл лицо.

На улице полковник поймал такси, взглянул на часы, прикинул, сколько времени оставалось до поезда с Паддингтонского вокзала — оказалось, много, — и попросил отвезти его к универмагу «Харродз». «Сегодня день особенный, — решил Брантон. — Надо купить Долли что-нибудь посерьезнее, чем конфеты».

В «Харродз» он приехал в три часа пополудни.

В половине четвертого Кэслейк уже сидел в машине около церкви. На другом краю поросшей травой площадки стоял всего один автомобиль. Он приехал позже Кэслейка, оттуда вышла женщина с собакой, заперла дверцу и отправилась к Маяку. Без двадцати пяти четыре на дороге показалась другая машина, и, когда она приблизилась, Кэслейк узнал за рулем Фарли. Помахал ему рукой в перчатке. Фарли развернулся и поставил машину рядом.

Кэслейк пересел к нему на переднее сиденье. Фарли улыбнулся и сказал: «Рад видеть вас снова. Извините, я немного опоздал — заплутался».

— Ничего. Я тем временем насладился природой и солнцем. — Кэслейк рассмеялся. — Итак, вы что-то с собой привезли, верно? — Он вошел в роль молодого преуспевающего стряпчего. Раньше она ему нравилась. Он сыграет ее и сегодня, но по-иному — ведь это прощальная гастроль. Не снимая перчаток, он положил на колени папку.

Фарли помрачнел: «Знаете, я жалею, что заварил эту кашу. Век бы не видеть проклятого дневника. Надо было сжечь его, не сказав никому ни слова. Но вот он. Бог знает, что с ним делать».