Чтение онлайн

Клеопатра возликовала: отцовское недовольство обрушилось не на нее! Царь выпятил нижнюю губу, будто набрал полный рот воды.

— Два дня посидишь без еды. Ступай. А ты, наставник Мелеагр, пойдешь с нею и объяснишь, что думать надо головой, а не злым языком.

Береника гордо вышла из зала, даже не взглянув в сторону римлянина. Обиженный евнух направился следом за царевной. Клеопатра тихо злорадствовала. Она молилась про себя, чтобы отец выдал Беренику замуж за какого-нибудь противного чужеземца, который заставит ее бросить оружие и заняться воспитанием детей. А еще ей придется учить незнакомый язык, что Береника ненавидела больше всего на свете.

— Прошу простить мою дочь, — извинился Авлет. — Она сама не знает, что говорит. Боюсь, бедняжка страдает умственным расстройством.

— Горячая девушка, — заметил римлянин. — Чудесная! И очень красивая, если ты простишь мне мою смелость, владыка.

Царь замолчал и некоторое время пристально вглядывался в собеседника.

— Ты слышал когда-нибудь зов Муз? — спросил наконец он.

— Муз? — удивился гость.

И сосредоточенно нахмурился, словно ученик на трудном экзамене.

— Мне, как и Гесиоду, не дают покоя эти волшебные повелительницы. Особенно Эвтерпа. Богиня флейты преследует меня повсюду, даже во сне, увлекая меня в чудесный мир музыки. Она безжалостна и неутомима. Я — раб ее.

Тяжко вздохнув, Авлет склонил голову и уронил руки на колени. Темные кудри закрыли его лицо. Он отвел их рукой и промолвил:

— Вторая госпожа моей души — Терпсихора. Я люблю танцевать. По рождению я царь, а по призванию — артист. Меня тянет в разные стороны, страсти разрывают меня.

Римлянин слыхал, что царь Авлет немного не в себе, что иногда он неожиданно пускается в пляс или начинает петь, но и подумать не мог, что этот спектакль случится прямо на его глазах.

— Ты бы хотел, чтобы я сыграл на флейте? — промурлыкал Авлет, словно предлагая гостю не послушать его игру, а возлечь с юной девственницей.

— Да, отец! — захлопала в ладошки Клеопатра. — Пожалуйста, сыграй нам!

— Тебе пора на учебу, Клеопатра, — вмешалась Теа. — Мелеагр будет ждать тебя.

Царица бросила томный взгляд на посла и, раздвинув сочные алые губы, сверкнула великолепной улыбкой.

— Наш государь — великий музыкант, — промолвила Теа.

Авлет зарделся от ее похвалы. «Нет, — подумала Клеопатра, — она похвалила не мужа, а царя! И одновременно отвлекла внимание римлянина на себя. Она не в силах смотреть на мое счастье, а у меня нет власти просто выгнать ее из зала».

— Ты так добра, любовь моя, — проворковал Авлет и скромно добавил: — Моя семья потворствует моим капризам.

Они уже не раз разыгрывали этот спектакль перед гостями дворца.

— Разве Клеопатра не должна отправиться к своей сестре и Мелеагру? — осведомилась Теа у Хармионы. — Сегодня дети слишком долго находились в главном зале.

Не успела Хармиона проронить и слова, как вмешалась Клеопатра:

— Госпожа, разве я не получу здесь более важный урок? Наш гость — друг и доверенный человек великого римского полководца.

— Девочка права, — улыбнулся царь. — Мелеагр возносит гимны мертвому прошлому. А наш гость — живой свидетель настоящего.

«Победа, — подумала царевна. — Пусть маленькая, но победа».

Один из рабов принес флейту Авлета. Он держал эбонитовую трубочку с инкрустацией из слоновой кости и золочеными клавишами, словно священную реликвию.

— Жестокая госпожа, — воззвал Авлет к своей музе, — божественная и прихотливая Грация, осени меня своим даром, дабы я мог потешить Диониса своей игрой.

Царь прижал руку к груди и закрыл глаза. А потом начал описывать явившееся ему видение.

— Ах, вот она, витает перед моим взором и завлекает в волшебный мир. И в каждое мгновение может покинуть меня. Непостоянная возлюбленная! Останься, госпожа моя! Не улетай. Побудь со мной еще немного, чтобы я мог воздать хвалу Дионису и развлечь моего гостя.

Набрав в грудь побольше воздуха, Авлет извлек из флейты первый звук проникновенной мелодии, моля богов даровать ему свое расположение.

Выводя высокие ноты, царь закрывал глаза, трепеща ресницами, и сжимался в кресле. И расслаблялся, выпячивая огромный живот, когда заставлял флейту петь низким голосом.

Клеопатра мечтательно покачивалась в такт музыке. В эти минуты она любила отца еще сильнее обычного. Сердце девочки переполняла благодарность за все, что он сделал для нее.

Пение флейты растекалось по дворцу, поднимаясь все выше. Слуги — египтяне, ливийцы, эфиопы и нубийцы — забывали о делах и замирали, вслушиваясь в волшебные звуки. А в комнате, расположенной в конце коридора, бесновалась царевна Береника и молча злился ее евнух-наставник.

Его, хранителя традиций Птолемеев, выставили из зала, как щенка! Мелеагр предпочитал именовать себя именно так — хранитель традиций, поскольку он оставался придворным, пусть и потерявшим право называться мужчиной. «Мой род такой же древний, как и род Птолемеев, — говорил он сам себе. — Мы — жрецы храмов и святилищ, советники царей, регенты и наставники царских детей во всех поколениях, хранители истории правящей семьи и учредители дворцового церемониала».

В каждом поколении высокопоставленной семьи Мелеагра избирался мальчик, которому выпадала честь служить богине. Мелеагру было семнадцать лет, когда он постиг тайны Кибелы. «Ты станешь супругом богини, — сказала ему мать. — Ты будешь земным воплощением Аттиса, жреца Кибелы, ее слуги и возлюбленного. Нет чести выше. К тому же это самый верный способ занять высокое положение при дворе».

Всю жизнь Мелеагр мечтал быть избранным воплощением Аттиса, сына девы Наны. Аттис был прекрасным юношей, который пожертвовал своим мужским естеством, чтобы никогда не возлечь со смертной женщиной и принадлежать только богине. Он был богом-спасителем, который был принесен людьми в жертву, кастрирован и распят на кресте. Его кровь омыла и освятила землю. Плоть этого бога, ставшая хлебом, накормила людей. Самый величественный из всех богов, он восстал на третий день после смерти, явив миру могущество богини-матери. Их вместе перевезли в Рим после поражения Ганнибала, дабы воздать почести за дарованную победу.