Кланькины истории
Шрифт:
– Вы не видели моего парадного полотенца? – горестно вызвала Агафья, вытирая об него ноги.
Вечером Марфуня пропала. Надела платье, надела каблуки, надушилась и ушла.
– Что с ней? – теребила Кланька свои нелепые хвосты.
– А что с ней будет? – Тося медленно пережевывала восьмое яблоко.
К часу ночи Марфуня вернулась.
– Ты где была?
– По бульвару гуляла.
– Ты в уме?!
– А я зря что ли тащила два чемодана??! – угрожающе посмотрела на них Марфуня. – Все эти туфли я зря перла?
Действительно, зачем ей понадобилось два чемодана? Кланька обошлась объемной сумкой. А Тося вообще ограничилась маленьким пакетиком, большую часть которого занимали паспортозаменители. Еще там уместилась зубная щетка, купальник, линзы, футболка, шорты и длинное черное платье. Но платье было с ней недолго, Тося довольно быстро ухитрилась его кому-то подарить…
– А это что?
В руках Марфуня судорожно сжимала свернутый ватман.
– Ничего. Мой портрет.
Выяснилось, что Марфуня тронула за душу пожилого художника, и пять часов он ее самозабвенно рисовал. Результат Марфуня тщательно скрывала, потому что портрет, как позже выяснилось, больше походил на автопортрет.
– Вам нравится?
– Ну… Ну…
– Кланька, честно скажи! Честно!
– Ну, если честно… Нет.
– Нет? Шутишь что ли? Скажи честно!
– Если честно, то нет.
– Ну, честно!!! Хватит прикалываться! – взревела Марфуня.
– Нет!
– Вообще с человеком разговаривать невозможно. Ты когда-нибудь можешь не шутить?!
На следующий день они обнаружили под окнами попа и гроб. Поп, естественно, пел. И все это выглядело как-то жутко. Оставаться в Алуште было опасно. Акакий предпринял вылазку. На горное озеро. На рыбалку.
Рыбалка
Вокруг Акакия сплотился небольшой коллектив: одна Тося, одна Марфуня, одна Кланька, две Маньки, три Сеньки и один Митрофан. Сеньки были серьезные и неразговорчивые. Скромные стареющие Маньки опасались, как бы Сеньки не переметнулись к непонятно откуда взявшимся конкуренткам. Митрофан был пьян.
Выходили огородами. Тося захватила хозяйское покрывало, а Кланька – свое единственное полотенце. Одно на троих. На случай купания. Остальные тащили на себе палатки, сети, надувную лодку. Единственное, чего не взяли, так это еды – надеялись на богатый улов.
Шли несколько часов. Мимо зеленеющих садов и недоверчивых сторожей. К озеру прибыли в сумерках. При ближайшем рассмотрении оно оказалось совсем не горным и абсолютно не чистым. При мысли, что лодку спустят на воду, возникало легкое чувство брезгливости, перерастающее в протест. Обещанная сочная трава была вытоптана. Какая ж грязь! Спасибо, хозяйское одеяло пригодилось!
Расположились, развели костер, поставили сети, оглушили веслом случайную змею. Если бы она в судорогах выбросилась на берег, ее бы съели. Голод притупляли разговорами. Про оборотней, вампиров и вурдалаков.
– Ну, на охоту он любил ходить. И собака у него, значит, была. И вот как-то идут они на кабана. Ружье, все дела. Луна светит. Трава высокая. И вдруг собака хвост начла поджимать и выть. А потом бочком, бочком и убежала. Он не понял, дальше идет. И вдруг из осоки… Такое… Он перепугался. Бросился бежать. Назад стреляет. Прибежал. А собака уже в будке. И неделю не вылезала, – проникновенно вещал Митрофан, для убедительности подергивая то одним, то другим глазом.
– Я тоже расскажу…
Темень парализовывала. Лягушки то истошно квакали, то неожиданно замолкали. На небе периодически появлялись какие-то непонятные огоньки. Было жутко. Тогда Тося решила разрядить обстановку.
– А пойдемте персики дербанить, – предложила она.
– Как это?
– А что, время подходящее. Сторожей на улицу не выманишь. Пойдемте?
Как ни странно, один из Сенек и до смерти запуганная историями Кланька согласились. Взяли фонарь и пошли. Голоса у костра затихли. Впереди была полная неизвестность. Отовсюду раздавались странные звуки. Под фонарь бросались скрюченные тени. Кланька быстро взмокла, Сеньку пробирала дрожь, лишь одна Тося услаждалась мыслями о персиках. Привидений она не боялась. Как назло.
Заблудились довольно быстро. Перебрались через ручей. Перелезли через забор. Попали совсем не в персиковый сад. У дороги слышался стук консервных банок, чудились мертвецы.
– Мы потерялись, – констатировала Тося, пожевывая откуда-то извлеченную грушу. – Где персики, непонятно. Послушайте, – оживилась вдруг она, – а давайте здесь заночуем? Утро придет, все станет ясно. Где персики, где что.
Кланька покрылась испариной. Посмотрела на трепещущего Сеньку и твердо сказала:
– У нас есть мужчина. Как он решит, так и будет.
– Назад, – просипел Сенька.
– Вот видишь! Мужчина сказал, – выдохнула Кланька.
Тося немного посопротивлялась, но оружие-таки сложила.
Возвращение было тягостным и долгим. Заблудились капитально. Окружающий мир напоминал гигантское кладбище. Казалось, сейчас кто-нибудь выползет и такие персики устроит, что даже Тосе мало не покажется…
Ночная вылазка прилично вытрепала Кланькины нервы, но она отказалась спать в грязи на одеяле со всеми, а предпочла свернуться калачиком на дне лодки – подальше от скверных историй.
Утром оказалось, что рыба в озере давно не водится. В сетях запутались лишь две гигантские улитки. С первым проблеском зари часть коллектива покинула лагерь. Самая голодная и не выспавшаяся часть…
Тося чувствовала ущемление в правах. Ей срочно хотелось хоть чего-то, да надербанить. Но сторожа были на своих местах. И присутствие их в этом мире огорчало Тосю неимоверно. Однако уже на подступах к дому она обнаружила гигантский тутовник.