Чтение онлайн

Ударил по голове, как молоток, хоть и в нескольких десятках метров позади. Тугая волна окатила круп.

Леха попытался подняться. На трех ногах. Похоже, заднюю левую всерьез перебило…

Рядом вставал сатир. Оглянулся назад и досадливо сморщился.

– Вот ведь броней затарились, лоббисты гребаные…

Леха оглянулся.

Граната взорвалась где-то между ними – Пупса и Крыса швырнуло в разные стороны. Но не убило.

Пупс перевернулся с живота на спину, сел, очумело оглядываясь. Вполне живой и целый, лишь нимб над головой налился тревожным оранжевым цветом, да бронежилет больше не выглядел с иголочки. Чистенькая зеленая парусина, аккуратная и ровная, будто выглаженная, теперь превратилась в изорванную тряпку.

Крысу досталось больше, его нимб стал красным… Но ведь все еще есть, не рассыпался кровавым фейерверком! Черт бы побрал их бронежилеты!

– Да давай же, твою мать! Вставай! – Сатир уже тянул Леху дальше.

Приволакивая заднюю ногу, Леха захромал к скале. Медленно, до ужаса медленно! Но сзади тоже не летели ветром. Там матерились и топтались почти на одном месте. Искали выбитое взрывом оружие, содранные с пояса запасные обоймы…

Вот и расщелина. Леха остановился, пропуская вперед сатира – он бежит быстрее, так пусть идет впереди. Если догонят, хоть сможет убежать. А то запрет его крупом, если пойдет сзади…

– Давай, чего встал! – рявкнул сатир. – Пошел отсюда!

– А ты?…

– Пошел отсюда, говорю!

Сатир подтолкнул, но Леха не пошел. Все стоял, пытаясь рассмотреть за этими глазками то, чего раньше не рассмотрел.

– Спасибо.

– Спасибо… – процедил сатир сквозь зубы. – Твое спасибо в карман не положишь и в стакан не нальешь! В следующий раз лучше меня слушай, а свою пасть меньше разевай! Предупреждал же: никому ни гу-гу, никому, за что попал! А-а, что теперь!… – Он от души махнул на Леху ручонкой. – Ну все, пошел! Не для того тебя вытащил, чтобы ты им опять попался!

Крыс уже нашел свой «бизон» и теперь стоял, поглядывая то на Леху с сатиром, то на шефа – нетерпеливо. Пупс зажег фонарик и крутился на одном месте, что-то отыскивая среди камней.

– А ты? – спросил Леха.

– А я на скалу! Черта с два они меня там достанут. Да и тебя прикрою, камешки в них покидаю, пока они по расщелине попрутся.

– А если начнут медуз вылавливать?

– Не начнут! Они по твою душу пришли. Да и откуда им знать про медуз… Первый раз здесь. Вон, скины выбирают, как сопливые малолетки…

Пупс наконец-то нашел, что искал. Закинул «бизон» за спину, подтянул рукав на левой руке и что-то воткнул себе в руку. Нимб над его головой пожелтел, налился ярко-зеленым и стал темнеть, истончаться…

– Ну все, легкой смерти! – сатир хлопнул Леху по крупу подталкивая.

– Легкой смерти…

Леха еще раз признательно покосился на сатира. На скалу-то он залезет, да. И все-таки не хотелось бросать его тут одного…

Леха вздохнул, шагнул в расщелину…

– Эй, стой!

– Что? – обернулся Леха.

А глаза сами собой нашли игроков. Теперь уже Крыс вкалывал себе что-то, и его нимб стремительно зеленел. А над головой Пупса нимба вообще уже нет. Жив и здоров на все сто процентов. А метрах в ста за ним, в зеленоватом свечении озер, бежал лысый – зомби с сумкой, где клацает железо. И даже здесь, у самой расщелины, от этого клацанья мороз по коже…

– Ты кому рассказывал, за что сюда попал? – спросил сатир. – Клыку, тому борову с кольцом, так? А еще кому? Девке своей пернатой рассказывал?

Леха мотнул головой:

– Нет.

– Точно?

– Точно.

Сатир прищурился, разглядывая Леху. Сплюнул сквозь зубы.

– Ты вообще улавливаешь, что шутки кончились? Что дальше будет не по-детски?

– Да точно! Только Клыку. Я думаю, это он им…

– Не надо тебе думать! – взорвался сатир. – Меня лучше слушай, и все! А думать тебе не надо! Думает он… Кто бы тебя научил, интересно…

Пупс и Крыс двинулись к расщелине, и сатир хлопнул Леху по крупу.

– Ладно! К вечеру эти раздолбаи выдохнутся и свалят в реал. Тогда возвращайся, дело есть. А теперь пшел отсюда, парнокопытное!

Он вскочил на выступ в каменной стене и легко пошел карабкаться вверх. Уже не сатир, уже расплывчатая тень между камней…

Леха втиснулся в расщелину и побежал, с хрустом выдирая броневыми наростами крошки из стен. На сатира надейся, а сам не плошай…

Полная темнота расщелины кончилась, и тут же налетел ветер. Поцеловал шершавыми сухими губами, резанул глаза крупинками песка, но Леха улыбнулся.

Свобода!

Здесь уже не догонят. Здесь для бычьей аватары раздолье… Побежал прочь от стены, прислушиваясь к ночной тишине, тихому шуршанию ветра в ушах, шороху песка под копытами и тому, что позади. Как там, в расщелине? Продираются?

Один раз сорвался камень – высоко, с самого гребня скальной стены, наверно, – зацепив по пути вниз еще дюжину-другую. По расщелине прокатился дробный грохот, и еще долго прыгало эхо.

И все.

Ни выстрелов, ничего. Испугал их сатир?

Леха облизнул губы. Жажда потихоньку пробуждалась.

Надо быстренько к вышке, нажраться кровушки – Леха поморщился, но, что делать, без этого тут никак – и быстрее в город. К Тхели.

А, черт! Тхели…

Леха покосился на плечо. Тускло мерцал броневой нарост. В мелких царапинах, покрылся налетом скальной крошки – это пока продирался в узкой расщелине, – и только. Дракончик остался на трупе прошлой аватары. Где-то возле первого прохода, если еще не разложился.

А без дракончика… Рассмотрела она его прошлой ночью?

Может быть. Очень хотелось бы в это верить. А если нет? С ней же не заговоришь просто так, словами-то ничего не объяснишь… Ч-черт! Леха повернул и побежал на юг. Туда, где скальная стена переходила в Изумрудные горы. И встал. Месяц где-то за скальной стеной, если еще не свалился за горизонт. Здесь только звезды вверху, света совсем немного. Но теперь, когда прямо мордой уткнулся…

На идеально ровном, зализанном ветром песке – цепочка следов, сбегающих с дюны куда-то в темноту. Леха повел мордой, продолжая их, пусть и невидимые…