Кладоискатели
Шрифт:
А два сторожа, с другой стороны, стояли хмуро, всем видом показывая, что сила – в их мускулистых руках. Дед, правда, до того уже договорился, что и сторожей уложил с ним рядом Степан Тимофеевич. Но, поскольку он не сумел объяснить своему приобретению, когда жил и сколько лет назад погиб позорной смертью обожаемый им атаман, то приобретение и не возражало. Одна лишь Кубышечка, помнившая то бунташное время, попыталась втолковать присутствующим, что разинские молодцы в черной коже среди лета не хаживали, бород не брили, потому что без бород – одни скопцы, с саблей чуть ли не спали в обнимку, а у этих сабли – где?.. Но сторожа половину из того, что она прокричала, не уразумели, вторая же половина их не смутила – мало ли чего рыжая дура наврет?
В чем будет заключаться дедова власть над лесом – тоже никто спросить не догадался. Власть имеет смысл тогда, когда подчиненные делают что-то для пользы хозяина. Другой лес завоевывают, к примеру, или этот обустраивают получше, или от злодеев берегут. То есть, власть нужна, когда что-то происходит. Краем рассудка дед это понимал – но понимал он также, что в лесу, где по триста лет клады лежат нетронутыми, ничего и происходить-то не может! И он мучительно думал, к чему бы свою неожиданную и разлюбезную власть применить, – и уже был близок к открытию…
– А сторожа твои к тебе непутем попали! – продолжала Кубышечка. – Помяни мое слово – их уже с собаками ищут! Найдут, откопают – что тогда делать станешь?
– Кто сейчас разинских казаков с собаками искать станет?! – не сдавался упрямый дед. – Вот теперь-то мы порядок и наведем!
– Что ж ты раньше их в дело не пускал?
– А незачем было! – догадался дед. – Теперь же вы меня так своим бусурманством допекли…
Он помолчал, разинув рот, поскольку его осенило. И завершил торжественно и грозно:
– И хочу я от вас лес раз и навсегла очистить к блудливой матери!
– От нас? Да ты, гляжу, совсем из ума выжил! Как это – от нас очистить? Мы же тут лежим! Откапывать ты нас, что ли, собрался да на дорогу выкидывать?
– Что лежит – то пусть лежит, и молодцы мои это стеречь будут. А бусурманский дух под корень изведу! – разумно рассудил дед Разя. – Вот он, бусурманский дух!
И указал молодцам на Бахтеяра-Сундука.
– Ты еще крикни – взы его, собаченьки! – подсказала бешеная Кубышечка.
– Да ты, дура, на него глянь! Нос крюком, сам черный! И еще похваляется – мол, я в лесу самый богатый! Похвалялся, а?
– Да что ж ты молчишь, Бахтеярушка?.. Кубышечка повернулась к давнему своему сотоварищу. Но тот лишь руками развел – мол, похвалялся…
– Нечего тебе в нашем лесу делать! – галдел дед. – Ишь, персидская бирюза! Булаты дамасские! Кто тебя сюда звал? Развел тут бусурманство – глядеть тошно! Испоганил нам лес!..
Собственно, против бирюзы дед ничего не имел. И был бы счастлив, если бы та бирюза попала в черный горшок с медью и испанским серебришком. Ему Бахтеяра страсть как хотелось сбыть с рук – и все это отлично понимали.
Да и Бахтеяр понимал не хуже прочих. Было в нем немало от того персидского купца, который возил товар из самого Тебриза и потому осиливал опасный путь, что голову на плечах имел толковую, один только раз и дал маху… Но молчал Бахтеяр, глядя в землю, а потом и сказал жалобно:
– А что, братцы, может, он и прав? Я ведь и точно что чужой… Звать меня сюда не звали… Может, он за дело обижается?.. Прости меня, дедушка, коли в чем виноват! Я же и в самом деле – черномазый!
– То-то! Все слышали?! – дед повернулся к сторожам, а потом победно уставился на Кубышечку. Она же от этого внезапного покаяния просто онемела.
– Бахтеяр, да что же ты? Или мы вместе трех сотен лет не пролежали? – возмутился Елисей. – Какой ты нам чужой?!
– А с тобой еще построже разговор будет! Ты почему конь?! Мы все – человеческого образа, а ты – конского!
– Ну и что? Вон иные клады в петушьем образе являются, иные – вообще в свинском! – возразил Елисей. – А то еще гроб выезжает!
– В свинском-то виде знаешь кто является? Это нечистый людям головы морочит! А вот ты объясни, почему ты в конском!
– Да изначально повелось! Само как-то вышло!
– Когда это – изначально?! Это не повелось, это ты нарочно выдумал – с копытами быть! А знаешь, кто с копытами? То-то!
Елисей, изумившись такому неожиданному навету, обернулся, ища помощи у соседей. Но Кубышечка стояла, словно не понимая происходящего, Бахтеяр-Сундук норовил пасть на колени, а самый с виду молодой, крепыш Алмазка, был занят тем, что удерживал его от этой дурости.
– Ты, дед, ври, да не завирайся! – не совсем уверенно крикнул Елисей.
– Ты еще перечить? – дед расхрабрился. – Ребятушки, слышали? Бей его, ребятушки!
– А вот я вас копытами!
Елисей заплясал на месте, готовый развернуться и ударить задними ногами.
Очевидно, один из сторожей когда-то имел дело с лошадьми. Он резко выбросил руку вбок – и вот уже в этой руке была сухая длинная ветка, и вот взлетела, и вот весомо хлестнула Елисея по крупу.
Если вдуматься – для здорового коня такой удар был немногим больнее комариного укуса. Но совершенно первобытный ужас охватил Елисея. Он кинулся прочь – напролом через кусты, подальше от страшной ветки! И опомнился довольно далеко от поляны, где во весь голос хохотал довольный дед Разя.
Дед уловил сущность власти.
Он мог вершить судьбами! Он мог изгонять и пускать обратно! Он мог требовать ползанья на брюхе перед своей особой! А какая от этого польза, да и будет ли она вообще, – дело десятое. Зато радости сколько!
Для того, кто триста лет прозябал в тени более значительных кладов, это было подлинным откровением.
– До всех до вас доберусь! – вопил дед Разя. – Все у меня в ногах валяться будете! Ты, Алмазка, хоть и бусурман, можешь оставаться. Только половину серебра ко мне перетащи. А ты, Кубышка…