Клад
Шрифт:
Во-первых, рассудил я, проникнуть в квартиру нужно сразу же как оттуда уйдут. Вероятность, что они вернутся, крайне мала, за время нашего наблюдения такого не случалось. И во-вторых, если все-таки кто-то из них вернется, его нужно будет перехватить и как-нибудь задержать. Тут нам без посторонней помощи не обойтись.
И я вспомнил о Рябчиках. Это Алешкины одноклассники, близнецы. Прозвали их так за конопушки и остренькие любопытные носики. Рябчики очень сообразительные ребята и неплохо учатся, потому что один из них хороший математик, а другой — физкультурник. Пользуясь своим сходством, близнецы получают друг за друга хорошие оценки. Отличить их можно только по зубам — у одного дырка от зуба наверху, у другого внизу. А у кого где, даже учительница не может запомнить. И на вид они такие простодушные, всегда рот до ушей, но кого хочешь заговорят. Словом, по всем статьям подходят.
И вот на следующий день, когда «тиотька з сумкой» вышла из квартиры, мы приступили к запланированной акции.
— Имейте в виду, доктор Ватсон, — строго сказал я Алешке, — что дело будет опасное. Суньте себе в карман свой армейский револьвер.
Алешка понял меня буквально и побежал снаряжаться.
Когда я вскоре вышел в прихожую, у меня ноги подкосились.
— Ты что, в цирк собрался?
Он нацепил на себя пояс с патронташем, две кобуры с револьверами, электрический автомат и засунул за пояс молоток. На голове его красовалась военная фуражка, которую подарил ему папин товарищ. Алешка вообще умел делать так, что ему все время что-нибудь дарят.
Он самодовольно вертелся перед зеркалом. Я надвинул ему фуражку поглубже, до самого подбородка, и решительно сказал:
— Кончай свой маскарад или сдавай оружие! А то я пойду один.
— Нетушки! — Алешка завизжал так, что, если бы сейчас в сорок первой квартире кто-нибудь был, они все попадали бы.
В общем, мы поторговались и пошли на компромисс — взяли только по револьверу. И я еще одел тонкие мамины перчатки.
— Вызывай Рябчиков, — сказал я.
— Есть, — ответил Алешка и засел за телефон.
Найти Рябчиков непросто. Ребята они очень общительные и все время торчат у кого-нибудь в гостях. Но Алешка великолепно справился с заданием, и через десять минут наш дверной звонок разрывался в истерике.
Я открыл дверь. За ней стояли и улыбались круглыми мордашками оба Рябчика. Я придирчиво оглядел их и заставил снять шапки — они у них были разными, а по моему плану это не допускалось: сходство должно быть абсолютным. Ну, с зубами ничего не поделаешь, да и кто эту разницу заметит?
После этого, не вдаваясь в детали, я проинструктировал их и отправил во двор. Как выяснилось позже, предосторожность оказалась далеко не лишней. Только мы щелкнули ключом в двери чужой квартиры, как к дому неожиданно подъехал Пират. Мы считали его главарем, самым опасным и хитрым.
Но едва он хлопнул дверцей машины, как перед ним возник веселый круглолицый мальчуган с дыркой вместо зуба.
— Дядь, — сказал он невинно, — давай поиграем в утюг.
— Как это? — растерялся Пират.
— Я буду в тебя плевать, а ты шипеть, ладно?
— Иди отсюда, двоечник, — разозлился Пират и, оглядевшись, направился по дорожке к подъезду. Тут из кустов опять выскочил тот же мальчишка и заорал:
— Дядь, давай в мячик играть! Я тебя буду по голове бить, а ты прыгать, — и скрылся в кустах.
Пират сначала шарахнулся в сторону, а потом быстро пошел к подъезду. Но едва он взялся за ручку двери, как она сама распахнулась, и на пороге возник очередной Рябчик.
— Дядя! — завизжал он вслед Пирату, который малодушно вернулся к машине. — Ты будешь будильник. Я тебе буду ухо вертеть, а ты звенеть, ладно?
Пират ввалился в машину и рывком вывел ее со двора. И вдруг у него за спиной вскочил тот же юный хулиган:
— Дядь, у тебя туалет в машине есть? Не могу больше!
«Дядя» так резко затормозил, что Рябчик чуть не вылетел в переднее окно. Пират поймал его сзади за шорты и вышвырнул из машины…
Рябчики хладнокровно и самодовольно осмотрели оставшееся за ними поле боя и смирно уселись на скамейке, ожидая дальнейших указаний, готовясь к новым победам.
А мы с Алешкой тем временем приоткрыли дверь сорок первой квартиры, осторожно заглянули в щель… И тут же оба вылетели на лестничную площадку: в глубине коридора, прямо против двери стоял настоящий скелет в старой шляпе и скалил оставшиеся зубы, между которыми торчал сигаретный окурок.
— Прелесть какая, — решительно сказал Алешка (глаза круглые, хохолок на макушке торчком), — я туда не пойду. Чего я там не видел? Это нехорошо — по чужим квартирам шляться.
— Испугался? Эх ты!
Алешка сощурил глаза:
— А ты? Нет, что ли? Тогда один иди.
Отступать было некуда. Нельзя перед младшим братом оказаться трусом. Я решительно шагнул к двери.
— Ладно, — сказал Алешка мне в спину. — Я тебя не брошу. Только ты первый иди.
И мы пошли.
Я вошел первый, за мной протиснулся Алешка.
Скелет вел себя смирно и молча смотрел на нас. Больше в прихожей и коридоре ничего не было. Только на полу стоял телефон. Я сделал несколько шагов, и они гулко отдались в пустой квартире под потолком.
— Давай разуемся, — прошептал Алешка, — а то тетя Оля услышит.
Мы сняли обувь и заглянули в комнату. И вдруг на кухне раздался шум. «Попались, — мелькнуло в голове. — Сейчас начнется!»
И мы бросились было к двери.
— Это холодильник! Не бойся, — сообразил Алешка. — Пойдем посмотрим. Только иди бесслышно.
Мы сторонкой обошли скелет, держась за руки, и прошли на кухню. В ней тоже ничего не было, кроме холодильника, который вздрагивал и сердито бормотал. Я открыл дверцу: там была бутылка из-под водки, хлеб, огрызок колбасы и вспоротая банка каких-то рыбных консервов.