Чтение онлайн

Тяжелая экономическая ситуация в провинции без перспектив на улучшение грозит самыми острыми формами социальных протестов, которые уже стали реальностью: в начале марта 2016 г. в забастовке угольщиков приняли участие несколько десятков тысяч горняков, требующих не выплаченную за несколько месяцев зарплату и выдвигающих прямые обвинения в адрес руководства провинции.

Ситуация осложняется резким падением российско-китайской торговли, которая в буквальном смысле кормила несколько миллионов человек в районах Хэйхэ, Суйфэньхэ, Муданьцзяна: на долю провинции Хэйлунцзян приходится до трети российско-китайской торговли — по сути, вся торговля с Дальним Востоком и Сибирью.

Негативная ситуация в российско-китайской торговле усугубляется для хэйлунцзянского бизнеса началом стимулирования российского сельскохозяйственного экспорта в провинцию в связи с девальвацией российской валюты.

Таким образом, чем сильнее общее российско-китайское взаимодействие, тем хуже для экономики Северо-Восточного Китая, особенное давление испытывает Хэйлунцзян.

Другим важным фактором в экономике региона является политика центрального правительства, призывающая Хэйлунцзян расширять инвестиции в Россию: в 2014 г. регион инвестировал в Россию 1,48 млрд. долларов, что на 56% больше, чем было 2013 г. За первые восемь месяцев 2015 г. общая сумма инвестиций провинции Хэйлунцзян в Россию составила 2,56 млрд. долл., что на 278% больше, чем в прошлом году. И хотя эти данные российских СМИ в значительной мере разнятся с официальной китайской статистикой по общим объемам инвестирования, однако они носят характер очевидной попытки центра стимулировать развитие российско-китайских связей на фоне сложной экономической ситуации в регионе. Такая политика вызывает негативную оценку у значительного числа китайских комментаторов. Впрочем, не только у них. Партия сказала: надо! Комсомол ответил: нет![3]

Антироссийские акции, мотивированные желанием выпустить пар недовольства через нагнетание националистических настроений среди рабочих слоев и разорившихся мелких и средних торговцев, имеют и более глубокую политическую подоплеку. Сегодня кадровый состав руководства провинции — от первого секретаря до всех заместителей губернаторов региона — состоит из группы политических оппонентов Си Цзиньпина, так называемой группы комсомольцев — радикальных реформаторов либерального толка, ориентированных на тесное сотрудничество с Демократической партией США и крупными неэнергетическими американскими корпорациями и, как следствие, являющихся естественными союзниками в геополитической игре США по расчленению российско-китайского блока в его нынешнем виде.

Совсем недавно покинувший пост губернатора провинции Лу Хао — звезда «комсомольской группы» первой величины. До прихода на пост главы региона он занимал пост первого секретаря Коммунистического союза молодежи Китая — этот же пост занимал бывший генсек Ху Цзиньтао, нынешний премьер Ли Кэцян, нынешний глава провинции Гуандун Ху Чуньхуа.

С Комсомолом связана большая часть партийного и административного руководства региона: третий человек в руководстве, глава Комитета контроля, Хуан Цзяньшэн, глава Отдела пропаганды, который отвечает в том числе и за контроль над прессой и публикациями, Чжан Сяолянь, глава Оргбюро провинции Ян Нэй. Глава полиции провинции Сунь Юнбо — выходец из полицейских структур центра «комсомольской группы» — провинции Аньхой. Абсолютно все высшие административные посты в провинции занимают представители местной элиты, связанные с оборонным или металлургическим комплексом, без вкраплений даже из соседних провинций.

То же относится и к первому секретарю провинции Ван Сянькуэю (как считается, человеку из группы Цзэн Цинхуа — правой руки шанхайского генсека Цзян Цзэминя), отношения с которым у Си Цзиньпина трудно назвать простыми. Важно отметить, что решения по переименованию городов, а также особая демографическая политика требуют обязательного одобрения местного Законодательного собрания, которое с 2013 г. возглавляет Ван Сянькуэй. Кибергубернатор Лу Хао

Все это говорит и о важности работы в Хэйлунцзяне для «комсомольской группы», которая одной рукой обрушивает экономику угольной отрасли и сталелитейной промышленности, а другой — развязывает кампанию по ревизии агрессивного прошлого цинского императорского двора в Северо-Восточном Китае.

В отличие от правой руки Си Цзиньпина — также бывшего губернатора Хэйлунцзяна Ли Чжаньшу, инициатора и организатора российско-китайского союза, Лу Хао по сути является символом антироссийской позиции в руководстве «комсомольской группы», а возможно, претендует в будущем на подобные «лавры» в масштабах всей страны. Судя по ряду антироссийских акций и заявлений в комсомольской прессе, можно сделать вывод, что в случае прихода Лу Хао на пост в Политбюро, не говоря уже о занятии позиции премьера страны, вектор антияпонской пропаганды Китая может смениться на ярко выраженный антироссийский, со всеми элементами оголтелой риторики, которая сегодня практикуется деятелями провинции Хэйлунцзян.

Лу Хао — очень необычная политическая фигура новой формации. «Трижды молодой» Лу Хао, как его величают в биографических статьях, был самым молодым вице-мэром Пекина (35 лет), самым молодым Первым секретарем Комсомола (41 год) и самым молодым губернатором (46 лет). Резкий политический взлет Лу Хао сопровождался его работой в «силиконовой долине» Пекина — районе Чжунгуаньцунь: Лу Хао возглавлял вначале научно-технический парк Чжунгуаньцунь, а потом и район Пекина Хайдянь, в котором он расположен, вплоть до перехода на позицию самого молодого вице-мэра.

В 2007 г. молодой вице-мэр столицы прошел курсы в группе Оборонных стратегических исследований Университета Министерства обороны КНР, после чего и был отправлен на комсомольский, а потом и на российский «фронт» работ.

В результате реформы Госсовета КНР 2018 года Лу Хао назначен минстром природных ресурсов. Лу Хао один из вероятных членов основного состава Политбюро по итогам 20-ого съезда 2022 года. Факторы возникновения миграционного кризиса[4]

Как уже отмечалось выше, угроза массовой китайской миграции сильно преувеличена, что стало в том числе и результатом отсутствия адекватных исследований, за исключением работы Виля Гельбраса конца 1990-х гг., а также отсутствия веры в точность российской статистики: например, при официальных данных о 20 тыс. гражданах России китайского происхождения, официальные лица Еврейской АО отмечают, что до 80% сельхозугодий региона нелегально, через подставных лиц, уже контролируется китайцами из соседней провинции Хэйлунцзян, и это данные только из одного приграничного региона России.

Тем не менее в связи с ухудшением экономической ситуации как в самой провинции Хэйлунцзян, так и в местах проживания мигрантов из провинции, в других регионах Китая, возникает ситуация потенциального роста социальной нестабильности. По ряду политических, исторических и в большей степени экономических причин такое развитие ситуации может стать причиной социально-политических явлений негативного характера в пограничных с Россией районах. Факторами роста такой нестабильности будет прежде всего дальнейшее падение цен на нефть, сокращение рабочих мест в угольной и сталелитейной промышленности, рост российского экспорта нефти и сельхозпродукции в провинцию Хэйлунцзян, а также ухудшение ситуации в следующих китайских регионах: провинциях Ляонин (граница с Северной Кореей), Шаньдун, Хайнань, городах центрального подчинения Пекин и Тяньцзинь и провинции Хэбэй.