Кит-убийца
Шрифт:
Вот сейчас котенком были наши чувства, такие еще некрепкие и ранимые. И кто-то случайно пришиб их дверью. Они обречены.
Сворачивая шею нашему котенку, я подошла и залепила ему пощечину, наблюдая, как он съезжает в оцепенении по стене вниз и, вспоминая, что эту сцену я уже видела и чувствовала…
Когда котенок умер, я шагнула за дверь.
Видео
Море обнимет, закопает в пески,
Закинут рыболовы лески,
Поймают в сети наши души...
Прости меня, моя любовь...
Поздно. О чем-то думать слишком поздно.
Тебе, я чую, нужен воздух.
Лежим в такой огромной луже...
Прости меня, моя любовь.
Джинсы воды набрали и прилипли.
Мне кажется, мы крепко влипли,
Мне кажется, потухло солнце...
Прости меня, моя любовь.
Ступеньки, тусклый свет, чьи-то голоса…
Сумка. Где-то здесь была моя сумочка, а там паспорт... Мне нужно было срочно куда уехать. Правда я еще не понимала куда. Перед глазами мелькали чьи-то лица. Кожаный черный прямоугольник лежал на камине, и я шагнула к нему, потянув за цепочку на себя.
Чьи-то руки требовательно перехватили сумку. Красивые. Ольга… Я выдернула и, обернувшись, пошла на выход. Я ощущала себя словно контуженой. Вокруг что-то говорили, но голоса доносились словно издали и звучали гулко. Голова кружилась, а взгляд никак не фокусировался.
– Женя! Женечка? – встряхнула меня за плечи Ольга и мои колени слегка подкосились.
Оля потянула меня к дивану. Но я вырвала руку, опять разворачиваясь к двери.
– Орцов! – рявкнула она, подхватывая меня за талию и не отпуская.
Я закрыла глаза.
– Жень… - подлетел Юрка, обнимая меня и притягивая к себе.
И теперь я, как гуттаперчевая кукла послушно качнулась к нему.
– Ты чего?
– он начал слегка похлопывать меня по щекам. – Тебе плохо?
Мне плохо?
Я медленно отмахнулась, щурясь на тут же включенный яркий свет. Оттолкнув его, я снова качнулась к двери.
– На улицу? – обеспокоенно спросил он, прижимая меня крепче.
Я медленно кивнула. Подхватив на руки, он вынес меня на крылечко, усаживая себе на колени.
– Ты пила?
– трогая губами лоб и висок встряхнул меня брат и я отрицательно закачала головой.
Тут же появилась Ольга со стаканом воды, и я снова отказалась, качая головой.
Они тревожно переглянулись.
– Где Дэн? – требовательно спросила она, зажимая моё лицо в руках.
Я обессиленно ухмыльнулась.
– Это он!? Это из-за него!? Что он сделал!?! – наперебой затормошили меня они. – Он обидел тебя!?
Я хотела сказать, что он тут не причем, чтобы они не трогали его… но ничего сказать я не могла и только вяло отрицательно крутила головой, чувствуя, как сердце брата вколачивается в мое плечо.
Я что-то хотела у них попросить и несколько раз даже попыталась, но мой рот не выдал ни одного звука.
Ольга с Юркой смотрели друг на друга, молча о чем-то разговаривая, и тут Ольга в ярости подскочила на ноги.
– Нет! – рявкнула я.
– Не трогайте его. Я сама…
– Что – сама!? – со слезами на глазах рухнула она обратно.
– Всё - сама…
Подняв глаза вверх, я увидела Зимина, который обеспокоенно и расстроенно смотрел на меня.
– Такси до Новосиба вызови… - зашептала я Юрке.
– Давай ко мне домой, я тебя сам отвезу завтра?
– зашептал он мне в ответ.
– Я не поеду больше к тебе.
– Там же вещи, деньги…
– Всё выкинь.
Я всунула Юрке свой телефон.
– Такси.
Он что-то надиктовывал на автомате в трубку и отстранившись, потребовал у меня:
– Адрес?
Адрес?
Я знала только один. И поехать я могла сейчас только к одному человеку. Другого дома у меня не было. Прочистив горло, я хрипло продиктовала улицу и номер дома.
Юрыч повторив за мной, опустил трубку.
– Я так и знал… - болезненно забормотал он. – Я знал, что этим закончится.
Ольга, расстроенно смотрела на меня.
– Ну куда ты поедешь!? – взорвалась она. – Ты же не в себе! Да что случилось-то? Орцов какого черта ты ее отпускаешь!? Где этот мудак!? – рванула она к двери, но Саня перехватил её, не отпуская.
– Остынь, Оль…
– У меня все нормально, – отчеканила я ледяным голосом, перехватывая у брата трубку. – Денис ничего не сделал.
И поднявшись с его колен, пошла в темноту.
Сейчас я уеду и все закончится. Главное, чтобы он был дома.
Я набрала номер Олега.
Гудки, гудки, гудки…
Ну же! Пожалуйста, возьми трубку! – от мысли, что его нет, и я осталась совсем одна по моему лицу хлынули слёзы.