Чтение онлайн

— Отдыхать, — выдохнул Хель, дочитав послание до конца. — Все остальное за пределами наших возможностей.

— Отдыхать?

— Да, ложись спать. Я вернусь утром и скажу, что мы будем делать. И не бойся, я своих не бросаю. Никогда. А с тобой мы не просто свои, а, судя по всему, семья.

— Спасибо.

Хель кивнул и медленно вышел. Не знаю, что он сказал остальным, но до самого утра никто меня не тревожил.

В коридорах школы царило оживление. Да, это был их день, день учеников. Уже завтра, с самого утра, они наденут форму — свою для каждого года обучения, вновь окунутся в правила, начнут жить от задания к заданию, пытаясь затаиться во время проверки. Получится не у всех, но на то удача и непостоянна. А сегодня это был их день — день свободы.

Хель натолкнулся на компанию знакомых, но даже не махнул им рукой. Не время для забав и не место. Ему необходимо было подумать. Кирин, странная девочка, попавшая в искусства без каких-либо видимых на первый взгляд оснований. Кирин, его так внезапно появившаяся подопечная, удивительно трогательная в своем непонимании и попытках разобраться, в своем смущении и страхе. Кирин — его сестра?..

Хель знал по меньшей мере трех кандидаток в ее матери, если Кирин — дочь императора, если нет — кандидатур оставалось всего две. С одной он был знаком, другая… о другой не принято вспоминать. Нет, он понимал, что сам разобраться не сможет, но идти к отцу? Стоила ли новая знакомая таких усилий? Хель зло прикусил губу. Знакомая? Нет, она его семья. Однажды приняв, он не будет от нее отказываться. Даже если сам император запретит. Даже если… хотя как раз из-за императора он проявит больше стараний. Идти наперекор отцу стало в некотором роде делом чести для принца.

Дэйну не спалось. Он слышал крик Кирин, видел, как к ней пришел Хельдеран, запер дверь и остался больше чем на час. А после школьный принц запретил ее тревожить, запретил даже заходить. Дэйн подчинился: ссориться с Хельдераном в первый же день — он не самоубийца. И пусть Димитрия не было на горизонте, никто не мог поручиться, что тот не появится за его спиной в следующий миг.

Убедить Тордака остаться в комнате было довольно просто: знакомые не первый день, здоровяк всегда слушал более тонкого и гибкого коллегу, предпочитая перекладывать ответственность на него. Идеальный исполнитель для всех видов поручений, чем Дэйн пользовался, покровительствуя выходцу из не самых благородных семей столицы.

Но все же, несмотря на внешнее спокойствие, Дэйн волновался. Не нравился ему интерес принца к члену его, Дэйна, команды. Пусть куратор, но подобная забота — примчаться в первый день — больше напоминала семейную обеспокоенность, чем долг старшего товарища. Кураторство как институт создавалось больше к выгоде старших, обретавших в лица подопечного верного слугу, здесь же и подавно не было следов подчинения, скорее забота. А в купе с поведением Красса… девчонка не из простых. Неужели императора или наследника? Это требовалось обсудить с отцом.

Зал перемещений был пуст: никто из преподавателей не стремился вернуться в столицу в тот же день, что прибыл на место службы, и Хель их понимал. Ему саму было до красности жаль уходить из школы во дворец даже на пару часов и, если бы не веская причина, он остался бы у себя, сыграл с Димитрием во что-нибудь или присоединился к празднику в общем для всего курса холле. Но причина имелась, и прикоснувшись рукой к арке — пустой формальности, которая, впрочем, придавала шарма залу, активировал переход. Подобное мог сделать любой член императорской фамилии с нужным доступом, и у принца он был.

Дворец не спал никогда, и это утомляло. Хель поморщился, снова оказавшись здесь. Опостылевшая за каникулы твердыня вновь принимала его в свои стальные объятия.

— Хель, дорогой, ты уже вернулся?

Как на заказ в зал — двойник школьного — заглянула ее величество императрица. Седьмая, как ее звали. Имя запоминали только самые незначительные сеньоры, более знатные прекрасно осознавали, что уже скоро место Седьмой займет Восьмая, а там и до Девятой недалеко. Уж лучше наладить отношения с наследником, чем заниматься сотрясением воздуха с женой императора.

— На пару минут, — неохотно откликнулся юноша. — Где отец?

— Его величество у себя. Если желаешь, я могу…

— Я сам, — оборвал ее Хель и, не оглядываясь, прошел мимо. Как зло прищурилась ему вслед Эрика, юноша уже не видел. Да и обратил бы он внимание на неудовольствие бывшей фаворитки? Вряд ли.

Хель миновал охрану, раскланялся с одним из старших братьев — Эдмондом, пока наконец не добрался до отцовского кабинета. Секретарша у входа опасливо выглядывала со своего места. Новенькая, — отметил мимоходом Хель и постучал. Дверь открылась сама — император был прекрасно осведомлен, кто решил нарушить его спокойствие.

— Хельдеран? — сухо осведомился его величество Эйвор Таргелей, даже не отрываясь от просмотра какой-то сводки сообщений.

— Отец, — зло откликнулся Хельдеран. — Мне так жаль отрывать тебя от дел.

— Дальше, Хель, — поторопил мужчина.

— Мне нужен доступ к истории нашей семьи.

— Основание? — Эйвор все же оторвался от экрана, закрыл его и насмешливо усмехнулся. — Мальчик решил узнать свою семью поближе?

— Некоторую ее часть.

— Вот как, — протянул Эйвор. — И кто же тебя так заинтересовал?

— Девочка из школы. Кирин. Кто она нам?

— Кто она нам? Разве не все равно? — император откинулся на спинку кресла, внимательно глядя на своего чересчур нахального потомка. Говорить в таком тоне с ним? Да уж, смелый мальчик. И глупый.

— Это не смешно. — Зло сощурился Хель. — И я имею право…

— Не имеешь, — оборвал его отец. — Все твои права — результат моей доброй воли. Даже право на жизнь.

— Так забери ее! — крикнул юноша. — Я не просил тебя. Мать тоже. В том, что я такой, виноват ты!

— Заберу, — пообещал Эйвор, серьезно кивая. — Когда придет время.

— Когда придет время?

— Еще не пришло, — издевательски утешил мужчина.

— И когда оно придет?

— Ты узнаешь, — пообещал Эйвор. — Ты узнаешь, мой мальчик. А пока вернемся к девочке. Тебе понравилась Кирин?

— Что ты о ней знаешь?

— Все. Разве может быть иначе.

— Она твоя?.. — Хель не смог заставить себя продолжить.

— Нет. Семья — священна. А свою сестру… я любил ее, но как брат. Осквернять семейные узы не в моих правилах. И, признаться, рад, что мой сын поддерживает мои принципы.