Чтение онлайн

Это не было бегством от жизни, наоборот, находясь наедине с самим собой, Китаец испытывал зачастую особое воодушевление, энтузиазм, можно сказать. Какое-то стояние в прозрачности одиночества, – одиночества, оживляющего все душевные силы, все, на что способен сам, из собственного разума и характера, без опоры на что-либо внешнее или на «чужого дядю».

Мобильник, конечно, можно было отключить в любой момент, но само его присутствие было бы для Китайца напоминанием о внешнем мире. Да и что такого, вообще, может произойти, о чем ты тотчас же не узнал бы и о чем стоило после жалеть? Китаец не раз задавал себе этот вопрос и всегда отвечал на него однозначно: «Ничего».

Китаец поднялся в лифте на десятый этаж относительно нового двенадцатиэтажного здания, расположенного на улице, носившей имя великого русского революционера-демократа Николая Гавриловича Чернышевского. Перед зданием, почти вдоль всего фасада, вытянулась стоянка с новенькими, еще без номеров, машинами Волжского автозавода. Красочный щит сообщал, что эти машины предлагает на продажу компания «Трейд Хаус», в офис которой и направлялся Китаец.

Неизвестно для чего посаженная на вахте, оборудованной «вертушкой», пожилая тетя, едва взглянув на Танина, снова углубилась в лежавший перед ней на столике яркий таблоид. В здании жизнь прямо-таки била ключом. Огромная кабина лифта, битком набитая народом, останавливалась едва ли не на каждом этаже, выпуская и принимая в свое нутро пассажиров.

Выйдя на десятом, Танин очутился в большом квадратном холле, освещаемом дневным светом, льющимся сквозь два огромных окна. В отличие от холлов нижних этажей, которые Танин мог видеть, проезжая мимо, этот, отделанный по евростандартам, являл собой оазис уюта. Мягкие кожаные диваны, напольные урны, вертикальные жалюзи на окнах, а также неизменные разлапистые пальмы говорили о том, что вы попали не абы куда, но в современную преуспевающую фирму. Чтобы уж окончательно убедить в этом посетителя, над широко распахнутыми двустворчатыми дверями красовалась вывеска, выполненная в том же стиле, что и щит на стоянке.

Китаец прошел под вывеской и очутился в широком длинном коридоре, тянувшемся в обе стороны от холла. Никаких указателей не было. Оба рукава коридора были совершенно одинаковой длины, но, повинуясь какому-то внутреннему чувству, Китаец повернул направо. На этаже никого не было видно. Дойдя по мягкой ковровой дорожке до конца коридора, Китаец понял, что выбрал правильное направление.

Он немного помедлил перед дверью с табличкой «Секретарь» и открыл ее.

– Вы к кому? – молоденькая секретарша, суетливо разбиравшая какие-то бумаги, подняла на него тревожный взгляд.

У нее было гладкое детское личико, зеленовато-карие глаза, правильный, чуть широковатый нос и аппетитные губы, которые она покусывала от усердия.

– Я к Олегу Юрьевичу, – улыбнулся Китаец и попытался заглянуть в открытую дверь кабинета.

– Нет, нет, нет, – секретарша выскочила из-за стола и кинулась наперерез Китайцу, чтобы преградить ему дорогу. – Олег Юрьевич занят, он сегодня не принимает.

– Может, вы все-таки сообщите ему обо мне? – Он вынул визитку и протянул ее девушке.

– Хорошо, – она поправила зачесанные назад короткие каштановые волосы и шагнула в кабинет, закрыв за собой дверь.

Секретарша вышла почти сразу же и, удивленно глядя на Китайца, пригласила его войти.

– Спасибо, – кивнул он.

В кабинете Сорокина царил форменный беспорядок. Шкафы были раскрыты настежь, ящики выдвинуты, а их содержимое валялось на стульях, креслах, диване и столах. Олег, в белой рубашке без пиджака, сортировал вещи и укладывал их в две большие спортивные сумки, стоявшие посреди кабинета.

– Переезжаете? – Китаец остановился у входа, не зная, куда ступить.

– Нет, то есть да, – выпрямился Сорокин, – собираю вещички и уматываю отсюда к чертовой матери. Надоело. Садитесь, – он скинул с одного из стульев бумаги на пол и пододвинул его Китайцу. Сам опустился в рабочее кресло и, достав сигареты, закурил.

Китаец тоже вынул пачку «Винстона» и зажигалку.

– Вы застали меня здесь совершенно случайно, – произнес Сорокин, глядя, как Китаец закуривает, – я больше здесь не работаю.

– Мама вас уволила? – Китаец иронично посмотрел на Олега.

– Она еще ничего не знает, – покачал головой Сорокин, – это мое решение.

– Вы так думаете? – с сомнением посмотрел на него Китаец.

– Не понял, – Сорокин раздраженно стряхнул пепел с сигареты.

– Мне кажется, ваша мама – очень информированный человек, особенно в тех вопросах, которые касаются лично вас.

– Да, – скривился Сорокин, – она пытается меня контролировать.

– Она только что была у меня, – слабо улыбнулся Китаец. – Вместе со своими головорезами.

– Вы ей сказали? – насторожился Олег.

– Она уже знала, так что отпираться было бесполезно.

– Ну и черт с ней! – выругался Сорокин и начал перебирать почту, сложенную на столе аккуратной стопкой.

Едва взглянув на адреса, он отбросил несколько писем и с недоумением взял в руки небольшую бандероль в коричневом пакете. Вскрыв пакет, он извлек оттуда стандартную видеокассету. Повертев ее в руках, он поднялся и сунул кассету в гнездо видеодвойки, закрепленной на кронштейне перед столом. Несколько минут у него ушло на поиски пульта, который оказался в ящике стола. Китаец с интересом наблюдал за его действиями, а потом тоже повернул голову к экрану. Это были документальные съемки, сделанные, скорее всего, втайне от действующих лиц. Камера была установлена в какой-то комнате и направлена на широкую кровать.

Сначала в кадре никого не было видно. Потом появились сразу двое: мужчина, вернее молодой человек лет двадцати, и женщина.

– Катя? – прошептал Олег, узнав в женщине Петрушенко.

Это была действительно Екатерина. Видимо, она была довольно сильно пьяна, потому что движения ее были неточными и какими-то заторможенными. Это сразу бросалось в глаза. Парень помог ей добраться до кровати и принялся раздевать ее.

– Нет! – вскричал Олег и, вытянув руку с пультом в сторону телевизора, выключил его. – Сволочи, – прошипел он, раздувая ноздри, – гады. Зачем?..