Чтение онлайн

На боковом столике, на серебряном подносе стояли графин с коньяком и два бокала, приготовленные для него и хозяина. Подумав, Анискович налил себе коньяку. Это могло быть воспринято как крайняя невоспитанность, но Анискович был уверен, что хозяин оценит это как знак бесстрашия и что эта самоуверенность произведет на него впечатление.

Большинство людей в такой обстановке нервничали бы, но Анискович был так же невозмутим, как всегда в своей жизни. Он посмотрел на свое отражение в овальном зеркале, висящем над камином. Крошечный порез на подбородке, появившийся после утреннего бритья, досадно портил его внешность, но, как заметил Анискович, придавал несколько грубоватую мужественность и так резким чертам его лица. Его челюсть была похожа на наковальню, и он знал, что со своими черными пронзительными глазами выглядел лучше всех мужчин в своем подразделении, а если не скромничать, то, возможно, и во всей Конторе. Он любил воображать, что большинство женщин в штаб-квартире сохнут по нему.

Анискович услышал приближающиеся шаги, но сделал вид, что удивился, когда голос за его спиной произнес:

– Простите, что заставил вас ждать, Геннадий Петрович.

Анискович обернулся и слегка склонил голову.

– Встретиться с вами, товарищ Прудников, – честь для меня.

Человек в дверях был высок и массивен. На нем был хорошо сидящий смокинг, который делал его стройнее. Ему было под шестьдесят, но выглядел он на несколько лет моложе. С приветливой улыбкой на лице он казался, да и был по всем отзывам, очень дружелюбным, но Анискович знал, что этот человек на самом деле совершенно безжалостен. Это был глава Службы внешней разведки. Раньше Анискович с ним не встречался.

Он поставил свой бокал и подошел к шефу. Они обменялись рукопожатием, причем Анискович немного уступил Прудникову в крепости пожатия, но лишь самую малость.

– Мне жаль, что нам не довелось встретиться раньше, полковник Анискович.

Взгляд Прудникова упал на бокал с коньяком, затем он посмотрел на графин, и Анискович испугался, не покоробило ли хозяина его поведение, но тот улыбнулся.

– Я смотрю, вы не прочь выпить. Это хорошо.

Прудников отпустил руку Анисковича и подошел налить и себе добрую порцию:

– Я не доверяю тем, кто не пьет.

Анискович внутренне улыбнулся тому, как точно он предугадал правильную линию поведения.

– Я склонен согласиться с вами, – сказал он.

Прудников немного склонил голову в сторону Анисковича:

– Вы сказали это потому, что и в самом деле так думаете, или потому, что я – ваш начальник?

Анискович пожал плечами, ничем не выдав, что видит, как начальник его изучает.

– Понемногу того и другого.

Глава СВР повернулся лицом к нему и улыбнулся:

– Я тут знакомился с вашим личным делом. Очень впечатляет.

– Благодарю вас.

– Нет нужды благодарить меня за то, что я понимаю очевидные вещи.

Анискович видел, что Прудников рассчитывает на ответную улыбку, и не стал его разочаровывать.

– Вы достигли выдающихся успехов, – продолжил Прудников. – Наша организация и наша страна могут гордиться вами.

После небольшой паузы он добавил:

– Вы честолюбивы.

– Да.

– Вы мечтаете со временем занять мою должность.

– Естественно, – кивнул Анискович. Прудников улыбнулся.

– Честолюбие может быть положительной чертой, оно заставляет нас стремиться к успеху, к завоеваниям, – сказал Прудников и после недолгой паузы продолжил:

– Но оно может быть и помехой, даже опасностью, если неразумно пользоваться им.

– Достичь положения, которое даст мне шанс возглавить СВР, я смогу лишь лет через десять. Сегодня я для вас не конкурент.

– А как вы узнали, что мне придется уйти в отставку?

О том, что у Прудникова серьезные проблемы с сердцем, Анисковичу сообщили надежные люди. Через десять лет его не будет в живых, не говоря уже о том, чтобы он мог остаться до тех пор главой СВР.

– Я не знал, – солгал Анискович. – Но если бы вы действительно видели во мне потенциальную угрозу, вы не пригласили бы меня сюда и не сообщали мне о своих заботах.

– А почему?

– Вам было бы гораздо легче затормозить мою карьеру и лишить меня всякой возможности продвижения, причем так, что я бы и не знал о том, что именно вы стоите за всем этим. Но вы достаточно проницательны, чтобы не играть в эти подковерные игры.

Анискович сознательно сделал комплимент неявным, и Прудников неспешно кивнул.

– Отлично. Так зачем же я пригласил вас?

– Понятия не имею.

– Ну а если бы вам надо было сделать предположение?

– Как правило, я не делаю предположений. – Анискович бегло оглядел помещение. – Но судя по тому, что мы беседуем у вас дома, а не в штаб-квартире, либо вам нужна моя помощь в деле, которое вы не можете доверить близким к вам людям, либо вам просто приятно мое общество. Поэтому, если только приглашение на вашу вечеринку не затерялось на почте, можно с уверенностью полагать, что это не второй вариант.

– Это вечеринка жены, – засмеялся Прудников. – Вижу, что не ошибся в вас. Вы совершенно правы, я действительно хочу просить вас оказать мне помощь в деле, которое должно быть завершено в строжайшей секретности. Деликатное дело, которое я могу доверить только вам.

Анискович сделал глоток коньяку и ждал, когда Прудников продолжит.

– Мое внимание привлекло нечто такое, для чего вы подходите больше всего. – Прудников выдержал театральную паузу. Вы помните обстоятельства кончины генерала Баранова?

Анискович почувствовал, что его пульс участился.

– Да.

– И каковы они были?

– Предполагалось, что он, сильно выпив, выстрелил себе в голову.

– А вы не поверили в это.

– Я был уверен, что его убили.

– Были уверены?

– И сейчас уверен, – поправился Анискович.

– Но убийцу вы так и не нашли.

– Не нашел.

– Почему?

– Поначалу казалось, что это самоубийство, и никто не оспаривал этого предположения. Лишь позднее я узнал, что на той неделе, когда погиб Баранов, в тех местах был замечен профессиональный киллер. Прямых свидетельств его причастности к смерти Баранова не было, но Баранов умел наживать врагов, а склонности к самоубийству за ним не замечалось. Я сделал кое-какие запросы, но поскольку дело было внутренним, копать глубоко у меня не было полномочий. ФСБ моими предположениями не заинтересовалась.