Кикимора
Шрифт:
– Фига се! Он же пацан, что ему еще-то подарить? Тем более сын такого воина…
– Да я-то не против, но Надя… Она не хочет, чтобы он мой путь повторял… Но тут сам решай, я все же считаю, что он должен уметь за себя постоять…
– Во! По-мужски, ага! А во сколько приходить? Блин, а у меня ж завтра смена…
– Не парься, – отмахнулся Леший. – Ты от смены освобожден на завтра, ну и, – друг лукаво ухмыльнулся, – на послезавтра тоже, чтобы проболеться…
– Во-о-о-о-о! – растянул губы в улыбке Олег. – Так у нас не только тортик будет?
– Ну дык, – пожал плечами снайпер, – гулять так гулять! Петьку, давай, часам к трем отправляй, Надя там наготовила кучу всего, а сам к семи подтягивайся… Посидим, пообщаемся мужиками, шашлычок там и все дела…
***
Вернулся домой Леший уставшим и выжатым, словно лимон. Он и прежде-то никогда не любил все эти совещания, собрания и прочие сборища народа и власти, а теперь, став главой, возненавидел их еще больше. Всем что-то надо, каждый что-то требует, и поди попробуй всем угоди, да еще и так, чтобы на шею не сели, и потому, открыв дверь и устало ввалившись в прихожую, он даже не сразу понял, что света в доме нет.
Раньше, когда он жил один, это было нормальным явлением, но теперь, когда в жилище появилась Надя с детьми, тишина и покой ему только снились. Сашка постоянно носился, словно заводной. Надя все время чем-то занималась, обосновывая это тем, что сидеть без дела ей скучно, и даже Катя, вроде бы молчаливая и игнорирующая его, нет-нет, да производила какие-то звуки. Сейчас же в доме стояла гробовая тишина.
Леший напрягся, сразу скинул с себя усталость, мягко прижался к стене, уходя из дверного проема, чтобы не светить силуэт, и тут же нервно рассмеялся. Надя! Она же намекала, что детей сегодня не будет! Вот жжешь, балда! Он стукнул себя по лбу и, уже не таясь, ощущая, как с каждым шагом тело наполняется каким-то приятным чувством, двинулся по коридору.
Легкое свечение со второго этажа освещало лестницу, и потому он безошибочно дошел до нее, не запнувшись за мебель, нарочно поскрипывая ступеньками, поднялся наверх.
Свечи. Это первое, что он увидел, как только голова поравнялась с уровнем второго этажа. Очень много свечей. Они были расставлены на оструганных досках пола, круглом журнальном столике, выкрашенной серой морилкой прикроватной тумбочке… Надя лежала на кровати, поверх простыней, эффектно раскидав свои длинные черные волосы по подушке, согнув одну ногу в колене.
– Ух, – выдохнул Алексей, пытаясь пропихнуть воздух сквозь пересохшее горло. – Вот это да…
– Даааа, – с негой в голосе отозвалась женщина и поманила мужа к себе.
Скидывая одежду на ходу, щурясь от удовольствия, словно довольный кот на сметану, он неспешно двинулся вперед…
***
Надя проснулась от холодного дуновения ветерка. Окно было открыто, женщина лежала поверх простыней. Лешего рядом не было. Закутавшись в скомканное одеяло, она встала, спустилась на первый этаж. Алексей был там. Он склонился над большим стальным ящиком в шкафу.
– Леш? – позвала Надя и неспешно подошла ближе.
Заглянув мужу через плечо, она увидела на дне ящика винтовку, автомат и аккуратно уложенный рядом со всем этим маскировочный халат.
– Ты права, – не оборачиваясь, грустно проговорил Леший, медленно закрывая крышку сундука. – Хватит уже в игры играть. Пора остепениться… Надо молодежи передавать эстафету.
Надя нежно обняла мужа за плечи, проникаясь моментом. Мужчина коснулся губами ее руки, ласково погладил ладонь. Простояв так несколько минут, молча, ни о чем не говоря, они вернулись в спальню.
***
Глава 2. «День рождения»
Утро настало как-то внезапно. Казалось, он только-только прикрыл глаза после очередной постельной бури, как тут же пришлось их открывать. Солнце слепило, проникая в угол окна, и своим лучом утыкалось Лешему прямо в левый глаз. Сперва, мужчина думал просто перевернуться на бок, но, памятуя о важности своего положения и куче не менее важных дел, поморщившись, все же поднялся. Зевнув, окинул взглядом комнату. Отыскал трусы, оделся. Еще спускаясь по лестнице, ощутил донесшийся до ноздрей аромат готовящейся еды, на который живот отозвался глухим «урррррр». Надя уже была на кухне и, как всегда, что-то напевая себе под нос, пританцовывала по комнате.
– Доброго утра, – поцеловала она мужа. – Ну, ты и спать…
– Ну дык, кто-то полночи мне спать не давал, – отмахнулся Алексей, ответив на поцелуй.
– Ах, так, – всплеснула женщина руками, – надо было, наверное, дать?
– Так ты дала, – опошлил фразу снайпер и, увернувшись от полотенца, брошенного в лицо, уселся на стул.
– Ешь, давай, – выставила женщина на стол тарелку яичницы с домашним лучком, приправленной укропом. – Сейчас Катя придет уже, будем готовить. Ты как сегодня?
– Шас в абмимиштрацию, – набив полный рот, проговорил Леший, истекая слюной от обилия запахов, – потом домой, помогу с приготовлениями.
– Хорошо, не задерживайся, мне твоя помощь нужна будет.
– Ага.
Позавтракав, незаметно тиснув из холодильника пару домашних колбасок, чтобы добить место в желудке, прибывая в приподнятом настроении от полного живота, набитого вкусной и жутко нездоровой пищей, Алексей отправился на рабочее место. Бумаги, которые для него собирал секретарь, уже аккуратной стопкой лежали на углу стола. Быстро пробежав их, черкнув на некоторых свою подпись, дождался доклада с «ближнего», созвонился с начальником смены караула КПП, раздал наряды на день и, удостоверившись, что все идет своим чередом, к обеду уже был абсолютно свободен.
Не успел он вернуться домой, как жена сразу же загрузила поручениями, отчего Лешему захотелось вернуться обратно в свой рабочий кабинет: собери и приготовь стол в беседке, расставь навес для детей, повесь шарики, принеси из холодного погреба вино и фрукты с овощами, все это нареж, и не как в прошлый раз, кусками, а непременно красивыми дольками… И вообще дай, сама лучше сделаю, иди вон на улицу, а это не тронь, положи, это же на день рождения!..
Вывалившись на улицу всего через минуту после того, как вернулся домой, Леший чуть было не перекрестился, но дабы не мозолить глаза высшему начальству в виде жены, готовящейся ко дню рождения своего самого любимого мужчины, занялся установкой столов и навеса.