Кицунэ
Шрифт:
– Просто нет смысла говорить на высокие темы с человеком, который по-обезьяньи глумится над тем, чего не способен понять по причине недостаточного образования или врождённого скудоумия.
– Это ты насчёт моих мыслей о традиционной японской поэзии? – сумел догадаться я, прокрутив в голове все свои возможные косяки за день. Хуже вроде не было ничего.
– Вроде? Глупый гайдзин, да что же может быть хуже?! Ты служишь ночным дозорным в доме-музее великого поэта своей страны и ничего не понимаешь в стихах.
– Во-первых, я люблю поэзию и даже сам сочинял стихи в юности, – мысленно сосчитав до десяти, мне удалось сдержать естественное раздражение, – во-вторых, если у тебя, деликатно выражаясь, проблемные дни, то, быть может, не стоит так уж активно перевешивать своё настроение на чужие плечи?
– Во-первых, – в том же тоне охотно завелась лисичка, щуря голубой глаз и тараща зелёный, – лучше тебе не знать, что такое пэмээс у демонов. Во-вторых, что значит на чужие плечи? Ты же не чужой. Или… или ты считаешь себя чужим… мне?!
Кицунэ села мимо табурета прямо на пол, запрокинула голову, и по щекам её вновь водопадом полились слёзы. Причём делала она это, с одной стороны, практически как в мультиках, двумя струйками направо-налево, так что рядом быстро наполнялись лужи, а с другой – совершенно искренне и от всей души!
– Ох, успокойся, пожалуйста, не надо так убиваться из-за какой-то ерунды…
– Е-ерунды? Для тебя это ерунда-а?! Ты меня-я не люби-и-ишь…
– О, ББ-8 с Падме Амидала под мышкой, да люблю, конечно!
– Тогда обними-и меня-я…
Я подал ей руку, обнял, сел на стул, а она удобно свернулась на мне калачиком. Слёзы прекратились в ту же секунду, видимо, она понимала, что мало кому из мужчин понравится сидеть мокрым, но старательно всхлипывать продолжала ещё минут пять. Я держал её под спину одной рукой и гладил по волосам другой, а потом вообще начал почёсывать, как собаку за ухом.
Мияко мгновенно разомлела и даже заурчала от удовлетворения. Все лисы из семейства псовых, что с них возьмёшь…
– Ты добрый и хороший, мой господин. Я недостойна находиться рядом.
– Глупости, это я был виноват…
– Само собой, ты! Кто же ещё? – следуя гибкой женской логике, самодовольно промурлыкала моя гостья. – Ты голоден? Не пора ли тебе подкрепиться пирожками? А то вдруг они пропадут в тепле?
– С чего бы? – Не в силах догонять её по каждому вопросу, я решил ориентироваться на последний.
– А разве ты не чувствуешь слабо уловимый запах кислой кожи и дыма? – удивилась она.
Признаться, ничего такого я не чувствовал. Тем более что на моих коленях сидело самое красивое и сексуальное существо женского пола, поэтому единственный запах, который дурманил мне голову, был аромат её волос…
– Боюсь, что мы не одни, Альёша-сан.
Кицунэ ловко спрыгнула вниз и приняла армейский «упор-лёжа», её изящные ноздри хищно раздувались, словно мы вышли на охоту или, образно выражаясь, ступили на тропу войны.
– Здесь есть нечисть.
– Но мы вместе искали с тобой в прошлый раз и ничего не нашли.
– В прошлый раз ничего и не было, – нервно согласилась девочка с ушками, – а вот сейчас есть! Кто-то принёс новую открытку профессора Сакаи прямо сюда.
– Допустим, – беззаботно хмыкнул я, – так пошли и вместе надерём им всем задницу!
– Ты говоришь, как герой дурацких американских комиксов.
Упс… Нельзя не признать, что она была права, но мне казалось, что это как-то в стиле и вообще обычно оно всем нравится…
Меж тем Мияко, нанюхавшись уже не знаю чего там, резко бросилась ко мне:
– Ты говорил, что можешь нарисовать мне меч!
Почему нет, что такого уж сложного в рисовании японской катаны? Мне даже не понадобилось искать соответствующие картинки в интернете, я и так всё более-менее помнил. Тем более что за моим плечом стояла крутейшая специалистка из самой Японии, которая отлично знала все детали оплётки, узоров позолоченной цубы, волн хамона на клинке и всего такого прочего.
В общем, меньше чем через пять минут госпожа Мияко уже хохотала в голос, опасно размахивая бритвенно-отточенным мечом. Честное слово, пару раз я с трудом сумел вовремя пригнуться. Завязавшая волосы в узел, лисичка готовилась к полномасштабной войне всерьёз и надолго. Видимо, в их роду такие вещи не застревали, а тактику и стратегию будущего боя определяли на бегу, за три шага до гипотетического противника.
– Сиди здесь, Альёша-сан. Тут безопасно. Позволь твоей верной кицунэ самой разобраться со всеми врагами!
– Да не проблема. Вот только далеко ли ты уйдёшь без меня?
– А-а, это проблема, – ни на минуту не задумавшись, признала лиса, – хорошо, держись за моей спиной, на расстоянии пяти шагов. Если будет опасно, беги! Когда мудрый самурай отступает, то это не есть трусость, это предвидение и заманивание врага. Как только ты их успешно обманешь, я выскочу из засады и всех убью! Шикарный план, правда?
– Нет.
– Правда.
– Нет.
– Ты мне просто завидуешь!
Вот, честно говоря, даже в самых дальневосточных или арктических уголках моего подсознания чувства по имени «зависть» не нашёл бы ни один психолог. Разумеется, исключительно в контексте данной, конкретной ситуации. А если по делу, то мы вдвоём, она с мечом над головой, я с фонариком наперевес, отправились по коридору в левое крыло.
– Кого мы вообще ищем-то?
– Привидение.
Не скажу, чтоб это меня как-то утешило или вселило здоровый оптимизм. Согласно всем известным исследованиям последнего времени привидения крайне редко бывали дружелюбны. Мы обошли всё крыло, внимательнейшим образом осматривая всё, что следовало и не следовало согласно инструкции. Никого.