Киберпространство
Шрифт:
— Это предположительно сборка пусковых тубусов. Пассивное сканирование определило наличие внутри полых труб цилиндрических объектов, проявляющих энергоактивность. Не факт, что ракеты, но похоже…
— Да, я вижу… Они раскрыли внешние сегменты. Это угроза? Предупреждение?
— Не узнаем, пока не сместим зонд.
— Верно… — согласился Латышев. — Джон, — обратился он к Пекмену, — попробуй отработать двигателями с таким расчетом, чтобы зонд отошел на исходную позицию. Посмотрим, закупорятся они снова или нет. В нашем положении лишняя конфронтация ни к чему.
— Понял, начинаю движение.
В мутном багрянце полудня работа двигателей зонда была видна разве что специальным приборам, но, тем не менее, «лепестки» отреагировали незамедлительно еще до того, как зонд успел покинуть точку, в которой включил режим автопарения.
Курт был прав в своих сомнениях — системы вооружений у чужеродных аппаратов имелись, но принцип их работы не определялся по аналогии форм: в зонд внезапно ударили десять разрядов плазмы, исторгнутые равным количеством «лепестков».
— Дьяволы Элио! — Джон невольно отшатнулся от экранов, будто удар был нацелен на него лично.
— Командир, мы под атакой! «Лепестки» снижаются!
— Джон, экстренную защиту! Держи поле до последнего эрга в накопителях! Повреждения сегмента недопустимы!
— Уже включил! Что мне делать?!
— Сиди тихо. Курт?
— Мы с Хоуком отступаем. Попробуем отвлечь их внимание от сегмента.
— Действовать осторожно. Джон, ты успел снять данные со сканеров зонда?
— Да. Это стопроцентные механизмы. Внутри имеется полость, которую можно определить как пилотажный отсек, но он пуст, в смысле там нет органики…
— Короче, это исполнительные машины?
— Я не могу утверждать этого!
Латышев не ответил. Ему не нужны были в данный момент стопроцентные выводы. Речь шла о жизни его бойцов и целостности «Аргона».
— Курт, начинай противодействие! — распорядился он. — По данным сканеров, вас атакуют беспилотные механизмы.
— Понял.
Лейтенант Никольсон медленно отходил в глубь пустыни.
Его напарник делал то же самое, маневр был призван отвлечь внимание снизившихся чужеродных аппаратов от запорошенного песком сегмента крейсера «Аргон».
— Хоук, приготовься. По моей команде открываем огонь. Цель зафиксирована. Принимаешь данные?
— Йес…
— Начали!
Два автоматических импульсных орудия ударили практически одновременно с разных направлений, взяв под перекрестный огонь один из снижающихся аппаратов.
Поврежденный «лепесток», от которого ураганным огнем оторвало часть механизмов, покачнулся и рухнул вниз, выбив неглубокую воронку в песчаном бархане, остальные моментально разомкнули строй и начали «закупориваться».
— Один сбит. — Никольсон резко развернулся, выпустив очередь из плечевого орудия в ближайшую цель.
«Лепесток» уже успел сомкнуть сегменты «второго корпуса», и снаряды тридцатимиллиметрового орудия лишь взвизгнули в рикошете, оцарапав покатую броню.
— Баллистическое оружие не берет их внешний корпус! — Курт бросил взгляд на данные, выделенные системой боевого скафандра в отдельное оперативное окно, и добавил: — Бесполезно! Подсистемы подтверждают, в «закрытом» состоянии они уязвимы разве что для реактивных снарядов!
— Продержитесь. — Голос Латышева даже не дрогнул, хотя он прекрасно видел происходящее на контрольных мониторах командного пункта. — Две минуты, Ник! «БМК» уже в пути!
— Они атакуют…
«Лепесток», по которому только что стрелял Курт, внезапно ускорился. Подобно исполинской пуле, он несся к земле, не раскрывая своих сегментов, с явным намерением таранить человеческую фигуру, закованную в бронескафандр.
Лейтенанта Никольсона выручила реакция, отточенная до автоматизма на изнурительных, каждодневных тренировках.
Реакция и хладнокровие: он стремительно уклонился лишь в последний миг перед казавшимся неизбежным столкновением и, откатившись в сторону, тут же рывком привстал на колено, разряжая вслед выходящему из пике «лепестку» тактическую ракетную установку.
Ослепительный факел реактивного двигателя озарил окрестности бледно-синим светом, еще миг — и полыхнула вспышка, удар взрывной волны прокатился по сыпучим песчаным холмам тяжкой конвульсией, в багряные, небеса взметнулся грибовидный выброс, в котором тонны оранжевой пыли были смешаны с обломками механизма…
— Хоук! — Никольсон резко обернулся, не услышав привычного отзыва.
Системы боевого скафандра работали на полную мощность: усилители мускулатуры, расположенные между двумя слоями керамлитовой брони, с легкостью приподняли и развернули двухтонную фигуру, сканирующие комплексы гнали на внутренние экраны гермошлема непрерывные потоки данных, начиная от аудио-видеоряда и заканчивая компьютерным рельефом местности вкупе с физическими характеристиками окружающего пространства.
Коротко и неприятно взвыл предупреждающий сигнал аларм-процессора: мигнувший индикатор привлек внимание лейтенанта к нужному оперативному окну, где отображались характеристики гравитационного поля: они скачкообразно выросли, и в следующую секунду взгляд нашел прямое подтверждение показаниям приборов…
Картина, которую увидел Никольсон, потрясла даже его искушенное воображение.
Восемь «лепестков» кружили в медленном хороводе на высоте девяноста метров от поверхности, точно над Хоуком, чья бронированная фигура прямо на глазах тонула в песке, медленно погружаясь в податливую, сыпучую почву…
— Хоук!!!
Тишина.
Лишь оглушительно бьется собственное сердце.
Никольсон рванулся вперед, под прерывистый, злобный, аритмичный звук тревожной сигнализации: своими действиями он пересекал опасную незримую черту, за которой значения гравитации резко увеличивались, что немедленно сказалось на работе сервосистем — они натужно взвыли, и Курт внезапно ощутил, как тело наливается непомерной тяжестью.