Чтение онлайн

В этом нет, на мой взгляд, ничего удивительного. Ведь скорость жизни увеличивается, отношения между людьми приобретают совершенно иной характер, человек приспосабливается к меняющемуся миру вокруг себя, среда обитания подсказывает ему, как жить и поступать.

Но я горец, поэтому дорожу всей логикой бытия, которая позволяла моим предкам достойно жить, растить детей, строить дома, вести хозяйство, и если надо – воевать и умирать за Отечество. Это самые важные, стержневые понятия нашей жизни, растерять которые мы не имеем права.

Мой дедушка по материнской линии был одним из тех, кто не вернулся с войны, но позволил нам – своим внукам – жить и трудиться сегодня.

Я горжусь и тем, что являюсь потомком мужественных людей, сражавшихся бок о бок с признанным во всём мире великим военачальником, полководцем, государственным деятелем и духовным лидером Дагестана – имамом Шамилём.

Имам Шамиль для меня, как и для миллионов моих земляков и соотечественников, является образцом мужества и благородства, чести и мужского достоинства, служения своему Создателю и народу.

В период Кавказской войны 1817–1864 годов Шамиль возглавлял движение горцев Дагестана и Чечни, выступавшее за сохранение жизненных устоев горцев перед надвигавшейся колонизацией.

Шамиль создал своё государство, общественные порядки в котором даже сегодня многими экспертами в области права и государственного строительства признаются одними из самых демократичных за всю новейшую историю человечества.

Два моих предка по материнской линии входили в число близких соратников великого имама: наиб Сайгидмагомед Сильдинский и знаменосец Денгамагомед.

Та война изобиловала жесточайшими сражениями, самое известное из которых – битва при ауле Ахульго, развернувшаяся в июне-августе 1839 года.

Это были одни из самых страшных и кровавых дней в истории моей малой родины. Сегодня на месте битвы сооружён мемориал, который я проезжаю каждый раз, когда еду в родное Сильди.

Каждый раз я останавливаюсь здесь, чтобы, преклонив колено, прочитать молитву за всех погибших в этих местах и вновь с гордостью посмотреть на запись, выгравированную на каменной плите, где в списке наибов – доверенных лиц имама Шамиля и государственных деятелей созданного им государства – Имамата – есть имя моего предка Сайгидмагомеда из Сильди.

Я горд тем, что мои предки участвовали в Великой Отечественной войне и достойно прошли через поля её сражений.

Мой дедушка по отцовской линии, Магомед, – труженик, земледелец, свою жизнь посвятил созиданию. Порой, бывает, смотришь на все созданные им и другими моими родственниками террасы, на которых горцы в условиях малоземелья умудрялись получать неплохие урожаи, и думаешь: «Вот это да, вот это сила воли и стремление жить!»

Жизнь в горах только на первый взгляд романтична, а на самом деле, только взявшись за кирку, лопату или тяпку, понимаешь её реальную цену.

Подъём засветло, работа со скотом и на террасе, с постоянным риском, в том числе для жизни, выпас овец, сбор дров для отопления жилища – вот они, суровые прикрасы жизни в горах.

В этих условиях жили и трудились мои предки, о чём я вкратце рассказал выше.

Мой отец – Абдулманап Нурмагомедов – тоже родился здесь, в Сильди, 10 декабря 1962 года.

Он стал вторым ребёнком в семье моего дедушки Магомеда после рождения первого сына, моего дяди Али.

Впоследствии у моего отца появятся ещё два брата и две сестры.

Это ещё одно напоминание о больших дагестанских семьях.

В начале 60-х годов XX века правительство стало предлагать горцам Дагестана переселяться на равнину, где было больше возможностей для полноценного ведения хозяйства. Отсутствие должной инфраструктуры создавало дополнительные трудности, фактически отрезая многие населённые пункты от «большой земли». Продолжать жить и развиваться в суровых условиях высокогорья, которые я описывал раньше, не представлялось возможным, поэтому горцы постепенно переселялись вниз – в предгорья и на равнину, ближе к побережью Каспийского моря.

Начались фундаментальные сдвиги в жизненном укладе сотен тысяч людей. Это переселение заняло добрых два десятка лет.

Не стала исключением и наша семья. В возрасте двух лет, в 1964 году, мой отец переехал с семьёй на равнину, в селение Кироваул Кизилюртовского района.

Абдулманапа определили на житьё к его дяде, моему двоюродному дедушке Али Гаирбекову.

Дело в том, что у дяди не было своих детей.

В дагестанских семьях тогда существовала – да и сейчас иногда встречается – практика передачи детей бездетным родственникам в пределах одного тухума (на всякий случай поясню, дорогой читатель: тухумом называется родственная группа (род) у народов Дагестана).

Мой папа со своим старшим братом Али переехали жить в совершенно новые для себя условия.

Это было время расцвета советского государственного устройства и строительства социализма в нашей стране.

Государство брало на себя решение многих вопросов, возникших в жизни переселенцев. Не всё, конечно, было тогда гладко, но в общем и целом семьи моих родителей остались довольны итогами переезда.

Родители моего отца и матери ещё какое-то время оставались в Сильди, а в 1967–1968 годах уже и они переехали в Кироваул.

Вот так в течение 6–8 лет жизнь моей семьи очень резко и основательно изменилась: мой дедушка наблюдал по утрам уже не горные вершины, которые виднелись теперь лишь на горизонте, а течение Сулака – одной из самых крупных и полноводных рек в Дагестане.

В Кировауле семье предстояло начинать всё с чистого листа.

Необходимо было изучить все плюсы и минусы нового месторасположения, пригодность почвы и рельефа местности к ведению домашнего хозяйства и как можно скорее влиться в производственные процессы, характерные для жизни в этих краях.