Чтение онлайн

Ни о каких отцовских чувствах, ясное дело, не могло быть и речи. Понятно, что я нужна ему зачем-то настолько важным, что он готов был столько времени тратить на поиски меня и мамы, терпеть меня рядом, содержать до моего совершеннолетия. Вопрос: зачем? И как только я найду ответ на этот вопрос, то найду и способ от него отделаться.

В том, что я приложу все силы, чтобы однажды просто закрыть за собой дверь и забыть своего отца, я не сомневалась. После такой «дружелюбной» встречи не оставалось никаких сомнений в том, что мама не зря столько лет старалась спасти меня от него и подводить ее я не собиралась.

«Значит, подбираем сопли. Никаких слез, никогда, я не собираюсь показывать ему свою слабость. Собираем вещи и пытаемся выработать хоть какой-то план. Ирен мне поможет». С этими мыслями я достала с антресолей чемодан и начала выбирать, что мне нужно взять с собой.

Через несколько минут ко мне присоединилась Ирен. Выглядела она собранной, строгой и… злой. Злой настолько, что я чувствовала волны этой злости, которые растекались от нее. Я понимала, что она злится на себя, на нас, на то, что мы расслабились. Но вернуть все назад нельзя, а значит, я поставила себе еще одну галочку в своем плане: никогда не расслабляться, думать наперед, прикидывать чем может обернуться то или иное мое действие. Похоже, мне необходимо заняться изучением стратегии и тактики, чтобы банально выжить. Да, я опасалась, что у отца моя жизнь будет под угрозой и на тот момент даже представить себе не могла, насколько все было хуже.

Общаться мы решили с Ирен через форум историков, в привате, но возникла проблема — мне необходимо было научиться прятать в компьютере все адреса, куда я буду заходить. То, что отец будет контролировать мое общение, нами даже не обсуждалось. А значит, мне придется учиться еще и компьютерным премудростям. Кое-что я, как и всякий подросток, умела, но мне требовались более углубленные знания, а значит, и этому я буду учиться.

Вещи были собраны, все важное было обговорено и не один раз. Мы даже успели чуть поплакать последний раз, сидя в обнимку на диване в гостиной. Ирен, пряча глаза, шепотом уверила меня, что, как только я смогу уехать от отца, она перепишет на меня дом бабушки и переведет деньги, куда я скажу. А еще… запнувшись, она попросила меня пообещать:

— Кэти, девочка, пообещай мне, если все будет совсем плохо — убегай. Слышишь? Найди любую возможность убежать, я тебя спрячу, я найду куда, придумаю. Только пообещай мне, что не сдашься, у тебя есть куда и к кому вернуться.

Остаток ночи мы просидели молча, просто прижавшись друг к другу и думая об одном и том же. Каково мне будет там.

Утро наступило внезапно. Вроде, только что за окном стояла непроглядная темень, а тут уже край неба загорелся и за окном проснулись птицы. До прихода отца оставались минуты.

— Кэти, только не бойся, не показывай ему свой страх, свои слезы. — Ирен была очень бледной, ее трясло, — старайся не злить его, делай все продумывая, так, чтобы он не поймал тебя.

Она крепко прижала меня к себе, поцеловала, и тут раздался стук в дверь. Мой персональный кошмар явился вовремя.

Путешествие с ним было сродни экскурсии в ад, каким его я себе представляла. Молчание и лишь презрительные взгляды в зеркало заднего вида, когда он изредка смотрел на меня. Никаких вопросов, никаких замечаний, пока мы не приехали на заправку. Там он впервые ударил меня.

Меня никто и никогда до этого не бил. Только на тренировках, но тогда ты готов к этому, а тут… когда щеку обожгло хлестким ударом, я даже сразу не поняла, что происходит. У меня никак не могло уложиться в голове, что меня ударили, на глазах всех посетителей магазинчика, куда я заглянула после посещения дамской комнаты купить пару шоколадок. Дэс, вырвав из моих рук злосчастные шоколадки, кинул их на стеллаж, взял меня за шкирку и поволок из магазина, молча закинул меня в машину и прошипел:

— Прежде чем куда-то выходить из машины, получи мое разрешение. Ясно? Или тебе добавить?

Я, распахнув глаза и потеряв дар речи, молча смотрела на него, не совсем понимая, за что он меня ударил. Щеку жгло и я явственно чувствовала, что она опухает.

— Ты не поняла, — его рев прогремел на всю заправку и на нас начали оборачиваться люди, занимающиеся своими машинами.

— Поняла, — я сглотнула и укусила себя за щеку, чтобы не расплакаться.

Он захлопнул дверь и пошел расплачиваться на кассу, а я…сидела и осознавала, что мне придется намного труднее, чем я вообще могла представить.

Вот так и дальше продолжилось наше путешествие, молча. Внутри машины просто осязаемо висели его раздражение и презрение и моя тихая ненависть. К вечеру третьего дня мы, наконец, добрались до места. Все, что я смогла разобрать в надвигающихся сумерках, напоминало мне все те же городки, по которым таскала меня мама. Небольшие дома по обеим сторонам дороги, промелькнула и скрылась за поворотом реклама при входе в магазинчик. Маленькая площадь, со стоящим на ней двухэтажным серым зданием (явно какая-то либо мэрия, либо здание Городского Совета), и неработающим фонтаном в центре площади. Еще несколько поворотов и машина тормознула около довольно вместительного двухэтажного дома с покатой крышей, на которой угадывалось маленькое окошко на чердаке, резным крыльцом, похожим на небольшую террасу и большими стеклянными дверьми. Около входа был разбит цветник и в воздухе удушающе пахло левкоями.

Пока Дэс вытаскивал мои вещи из багажника, я стояла возле машины и осматривалась, мда… все тоже, все те же. Мне здесь не нравилось, хотя я отдавала отчет, что не нравится просто потому, что я вообще не хочу здесь быть. Но тут мое неприятие происходящего получило очередную подпитку. На крыльцо, вытирая руки об передник, вышла пожилая женщина, довольно высокая, с черными, как смоль, волосами, такими же узкими, как у Дэса, глазами и с абсолютно таким же выражением лица, угрюмым и раздраженным.

— Дэс, сынок, приехал? Как добрался, все хорошо? — ее голос был низким и рычащим.

— Да, мама, все нормально, вот… привез. — Он кивнул в мою сторону и снова занялся вещами.

Женщина молча скривилась и, окинув меня внимательным взглядом, заявила:

— Вылитая мамаша. Не понимаю, зачем ты приволок ее отродье. Видно же, что не нашей крови.

— Мама! — Грозный рык — и отец потащил чемодан в дом. Бабушка, а это была она, поджала губы в ответ на окрик отца и мотнула мне головой: