Кентурион
Шрифт:
Сзади прорезался дикий поросячий визг – видимо, платок прогорел и Хатиаи подал голос. Молодец, на то и расчет…
А впереди замелькали факелы. Раз, два, три… Восемь факелов. Нормальненько… Сергий медленно присел и вытянулся в ложбинке. Мимо, крича и ругаясь, пронеслись легионеры. Давайте, давайте – спасайте своего ошмаленного начальничка…
Лобанов отклонился к скалам, и буквально наткнулся на Искандера. Сверкнуло лезвие меча.
– Осторожно! – недовольно выпалил Сергий. – Чего ждем?
– Там нубийцы, – ответил Искандер. – С луками. Двое.
Роксолан огляделся и тихо подозвал:
– Ахми, ступай к этим стрелкам. Руки вверх подними и иди. Скажешь, что мы друзья Кашты, что не хотим их смерти… Предложишь им сдаться. Если не сложат оружие до того, как завоет шакал, остренькая бронза выпустит из них всю кровь. Так и передай.
Ливиец крикнул в темноту что-то на языке нуб, и пошел вразвалочку к костру, высоко поднимая руки. Из мрака выступили двое лучников-нубийцев, цвета безлунной ночи, чьи тела угадывались лишь по отблескам огня. Они выслушали Ахми и заболботали по-своему. Сергий не стал ждать, пока они договорятся. Сложив ладони по-особому, он поднес их ко рту, и издал вой шакала. Оба нубийца тут же отбросили луки и упали на землю, предлагая себя связать. Ахми с удовольствием исполнил их просьбу.
Лобанов вышел к костру победителем. Ливиец обернулся к нему, довязывая ноги второму стрелку, и сказал:
– Их зовут Арнехамани и Силко, – оба нубийца закивали курчавыми головами, тыкаясь лбами в песок. – Они говорят, дальше еще одна застава – там, где пещера, помнишь?
– Помню… Ладно, берем луки, и вперед. Застава – так застава…
Девять спин, недолго отсвечивая, углубились в теснину каньона и пропали во тьме.
Погони пока не было слышно и видно, но если впереди беглецов ждала застава, то с погоней торопиться смысла не было – пускай эти обнаглевшие мере попадут в клещи! Захрустят, как омары в крепких челюстях…
А Сергий спешил. Все надежды он связывал с внезапностью. Долгие, бесконечные ночи давно разленили римлян. Стоять в дозоре всю ночь напролет? Пялиться в темноту, высматривая беглых? А смысл? Если и пустится какая-нибудь тварь в бега, то раз в год, не чаще.
– Пить хотите? – пробурчал Сергий, снимая с плеча бурдюк. – Хлещите.
– Где взял? – оживился Искандер.
– Посылка от Хатиаи…
– Ты его… того?
– Да так… Запалил костерок, положил погреться…
Друзья посмеялись. Они шагали в темноту, туда, где было опасно и ничего не известно, это держало в тонусе малость истощенные тела, взводило нервы, обостряло чувства. И им было смешно. Они радовались первой победе, первой мести. Присутствовало ли безумство в их поведении? Конечно! А как же? Здравый смысл всегда диктует поступать осторожно, желательно – вообще никак не поступать. А то как бы чего не вышло… Профессия воина вынуждает пренебрегать здравомыслием – иногда, когда ситуация требует риска. В такие моменты рассудку делать нечего – в бою предводительствуют древние инстинкты и рефлексы, выработанные навыком и опытом.
Застава у пещерного храмика не поражала – обычный глинобитный забор, человеку по грудь, с широким проходом у одной из скалистых стен. Неровную, щербатую кладку подсвечивал костер, неяркие тени шатались, отброшенные на скалы.
– Ползком, – прошептал Сергий. – И помните про уровень допустимой обороны. Если замочим римлян, то загремим примерно в такое же место.
– Если поймают… – пробурчал Эдик.
– Тебя прельщает перспектива всю жизнь играть в прятки? – спросил Искандер.
– Отставить, – срезал обоих Лобанов. – Поползли.
Девять человек упали и поползли. Чем ближе к ограде оказывался Сергий, тем явственнее были слышны разговоры у костра.
– И Орк меня дернул записаться сюда! – уныло бубнил один голос, гугнивый и пришепетывающий.
– Ну, не скажи… – воспротивился другой, тонковатый. – Деньги хорошие идут, платят, почти как в претории. Чего тебе еще, Флакк?
– Чего-чего… – подхватил третий дозорный. – А того! Куда мне их деть, эти сестерции? На что их тратить? Девчонок нет, а тех, что привозят… Да ну их! Лучше уж я с крокодилихой…
Грубый смех был ответом.
– Вроде идет кто-то… – удивился гугнивый и пришепетывающий. Сергий замер на полушаге.
– Да брось ты! – отмахнулся тонковатый. – Кто ночью попрется?
– Да говорю тебе, идет кто-то! Ну, вон же! Ох, ты! Или я перепил, или… Ребята, девка! Клянусь Юпитером!
Сергий удивился не меньше легионера. Какая еще девка, между Нубией и Нилом?!
– Привет, мальчики! – послышался игривый девичий голос, и у Сергия аж дыхание перехватило – там была Неферит!
– Ты… это… – заторопился гугнивый.
– Я это, я, – ласково промурлыкала Неферит, вслед за чем Сергий услышал короткий резкий выдох и стон. Донеслась пара увесистых, хлестких шлепков.
– К бою! – заверещал тонковатый голос, и будто подавился командой, забулькал, заперхал – видать, схлопотал прямой в горло.
Роксолан отжался и вскочил. За оградой, хорошо освещенные костром, дрались девушки в коротеньких рубашках-эксомидах, открывавших левые груди. Дрались девицы весьма и весьма профессионально, укладывая легионеров мордами в песок. Амазонок Сергий насчитал семь. Восьмой была его Неферит. Ну, может, не совсем его…
– Неферит! – крикнул он.
Семеро девиц моментально оглянулись – все и разом.
– Сергий! – завизжала Неферит. – Ты уже здесь?! А мы тебя спасать пришли!
Лобанов перескочил забор и кинулся к паллакиде. Паллакида кинулась к нему. Они вцепились друг в друга, тискаясь с силой и страстью.
– Сергий… – всхлипнула Неферит, словно отдавая дань слабой женской натуре, но тут же вернула самообладание. – Я так боялась за тебя…
– Неферит… Это не ты подослала к нам своего человека?
– Нет! – насторожилась девушка. – Какого человека?
– Не важно! Если не ты, значит, я занадобился Зухосу…
– Привет, Неферит! – крикнул Искандер, появляясь из-за ограды. – О, какая у тебя гвардия!
– Как на подбор! – прогудел Гефестай.
– Малинник! – возвел очи горе Эдик. – Цветник!
– Это девушки Кадешим, – представила подруг Неферит. – Они нам помогут. Знакомьтесь! Мельха… Эсха… Сара… Саджах… Мирьям…
Неферит называла, девушки кланялись, парни расшаркивались, подымая пыль, и встреча напоминала представление дам кавалерам на балу.