Чтение онлайн

Сам путешественник, так же как и Джайлс Гозлинг, сочли желательным, чтобы Тресилиана в окрестностях Камнора не видел никто из жителей, случайно вставших рано. Поэтому трактирщик указал ему путь, складывающийся из различных дорожек и тропинок, по которым он должен был последовательно пройти и которые, если точно соблюсти все повороты и извивы, должны были вывести его на большую дорогу в Марлборо.

Но такого рода указания, как и вообще всякие советы, гораздо легче давать, нежели выполнять. Запутанная дорога, ночная тьма, незнакомая местность, а также печальные и недоуменные мысли, одолевавшие его, — все это настолько замедлило путешествие, что утро застало его еще в долине Белого коня, памятной всем по победе, некогда одержанной над датчанами, К тому же его собственная лошадь потеряла переднюю подкову, и возникла угроза, что из-за охромевшего животного путешествие может прерваться. Поэтому первым делом он стал расспрашивать встречных о жилище кузнеца, но мало чего добился от двух крестьян, довольно тупых и угрюмых, которые спозаранку спешили на работу и дали ему лишь весьма короткие и невразумительные ответы. Желая, чтобы его товарищ по путешествию как можно меньше страдал от приключившегося с ним несчастья, Тресилиан спешился и повел лошадь под уздцы к какой-то деревушке, где рассчитывал либо найти, либо узнать что-то о местопребывании ремесленника, столь ему необходимого. По длинной и покрытой грязью тропинке он наконец добрел до нужного места. Оно оказалось лишь скоплением пяти-шести жалких лачуг, у дверей которых хлопотали, начиная свои дневные труды и заботы, хозяева, убогий вид коих вполне соответствовал их жилищам. Одна из хижин, однако, показалась ему получше, а старуха, подметавшая свой порог, не столь грубой, как ее соседи. К ней-то и обратил Тресилиан свой часто повторяемый вопрос — есть ли здесь по соседству кузнец, и нет ли места, где можно было бы дать лошади отдых и покормить ее? Старуха очень странно взглянула на него и ответила:

— Кузнец! А есть ли здесь кузнец? Да на что он тебе, паренек?

— Подковать лошадь, уважаемая, — ответил Тресилиан. — Извольте взглянуть сами — она потеряла переднюю подкову.

— Мистер Холидей! — вместо ответа закричала старуха. — Мистер Эразм Холидей, идите-ка сюда да поговорите, пожалуйста, вот тут с человеком.

— Favete linguis, note 14 — ответил голос изнутри хижины. — Сейчас я выйти не могу, Гаммер Сладж, ибо пребываю в сладчайших мгновениях своих утренних трудов.

— Нет уж, прошу вас, добрый мистер Холидей, выйдите, пожалуйста. Здесь какой-то человек хочет пройти к Уэйленду Смиту, а я не шибко-то хочу показывать ему дорогу к дьяволу.

— Quid mihi cum caballo? note 15 — возразил ученый муж изнутри. — Я полагаю, что в округе имеется лишь один умный человек и без него, видите ли, нельзя подковать лошади!

Тут появился и сам почтенный педагог. О его профессии можно было судить по одежде. Высокая, тощая, неуклюжая, сгорбленная фигура была увенчана головой с гладкими черными волосами, уже подернутыми сединой. Его лицо отличалось обычным властным выражением, которое, как я полагаю, Дионисий перенес с трона на школьную кафедру и завещал в наследство всем представителям этой профессии. Черное холстяное одеяние, похожее на рясу, было перехвачено в талии поясом, на котором вместо ножа или иного оружия висел внушительный чернильный прибор. С другой стороны наподобие деревянной шпаги Арлекина была заткнута розга. В руке он держал истрепанный том, в чтение которого был только что глубоко погружен.

Увидев перед собой такого человека, как Тресилиан, он, гораздо лучше, чем сельские жители, понимая, кто перед ним стоит, снял свою шапочку и приветствовал его следующими словами:

— Salve, domine. Intelligisne linguam Latinam? note 16

Тресилиан призвал на помощь все свое знание латыни и ответил:

— Linguae Latin? baud penitus ignarus, venia tua, domine eruditissime, vernaculam libentius loquor. note 17

Ответ по-латыни произвел на учителя такое же действие, какое, по слухам, масонский знак производит на членов братства лопатки. Он сразу проявил немалый интерес к ученому путешественнику, с большим вниманием выслушал его рассказ об усталой лошади и потерянной подкове и затем торжественно объявил:

— Проще всего, почтеннейший, было бы сказать вам, что здесь, на расстоянии мили от этих tuguria, note 18 живет самый лучший faber ferrarius, то есть искуснейший кузнец, когда-либо прибивавший подкову к лошадиному копыту. И скажи я это, я уверен, что вы сочли бы себя compos voti, note 19 , или, как именует это простой народ, ваше дело было бы в шляпе.

— Я по крайней мере получил бы, — сказал Тресилиан, — прямой ответ на простой вопрос, чего, видимо, довольно трудно добиться в этой местности.

— Это значит попросту послать грешную душу к дьяволу, — захныкала старуха, — то есть если послать живого человека к Уэйленду Смиту.

— Тише, Гаммер Сладж, — загремел педагог, — pauca verba, note 20 Гаммер Сладж, займитесь своей пшенной кашей, Гаммер Сладж, curetur jentaculum, note 21 Гаммер Сладж, сей джентльмен — не предмет для вашей болтовни.

Затем, обратившись к Тресилиану, он продолжал прежним напыщенным тоном:

— Итак, почтеннейший, вы действительно считали бы себя felix bis terque, note 22 если бы я указал вам жилище упомянутого кузнеца?

— Сэр, — ответил Тресилиан, — в этом случае я имел бы все, что мне сейчас нужно, а именно лошадь, способную унести меня… за пределы вашей учености.

Последние слова он пробормотал про себя.

— О coeca mens mortalium! note 23 — воскликнул ученый муж. — Хорошо было сказано Юнием Ювеналом: «Numinibus vota exaudita malignis!» note 24

— Ученый магистр, — сказал Тресилиан, — ваша эрудиция настолько превосходит мои скромные умственные способности, что вы должны извинить меня, если я отправлюсь в другое место за сведениями, которые я способен лучше усвоить.

— Ну вот, опять, — возразил педагог. — Как охотно бежите вы от того, кто хочет наставить вас на путь истинный! Справедливо сказал Квинтилиан…

— Прошу вас, сэр, оставим пока Квинтилиана и отвечайте мне кратко и по-английски, если, конечно, ваша ученость соблаговолит до этого снизойти, есть ли здесь место, где можно было бы покормить лошадь, покуда ее подкуют.

— Эту любезность, сэр, — ответил учитель, — я охотно могу оказать вам, и хотя в нашей бедной деревушке (nostra paupera regna) и нет настоящей hospitium, note 25 как называет ее мой тезка Эразм, однако, поскольку вы достаточно начитаны или по крайней мере слегка затронуты образованием, я приложу все свое влияние на добрую хозяйку дома, чтоб она угостила вас тарелочкой пшенной каши — весьма питательное блюдо, для коего я не сыскал латинского названия, а ваша лошадка получит свою долю в коровьем хлеву — охапку свеженького сенца, каковое у доброй старушки Сладж имеется в изобилии, так что про ее корову можно сказать, что она foenum habet in cornu, note 26 а если вы соизволите удостоить меня удовольствием вашего общества, пиршество не будет стоить вам ne semissem quidem, note 27 ибо Гаммер Сладж премного обязана мне за труды, положенные мною на ее многообещающего наследника Дикки, которого я с превеликим трудом заставил пройти основы грамматики.