Чтение онлайн

– Не кричи.

– Всё шло просто замечательно, пока ты не размяк. Эти тупицы должны были забыть, что произошло и когда бы всё закончилось - мы стали бы спасителями этого мира! А теперь мы убегаем как крысы! Бросаем своих. Что ты наделал?

Логан думает, что это неправильно.

Как можно ненавидеть людей и одновременно испытывать желание лечить их?

И эта мысль сводит с ума не хуже, чем монолог брата, отличающийся эхом в голове.

– Я отвечаю за неё. За тебя. За этот план. И у нас получится, - говорит он, так убедительно, что и сам начинает верить в это.

Реддл младший тоже верит, потому что прекращает свой монолог. Смотрит на брата несколько длинных минут, а затем, сквозь плотно сжатые зубы говорит своё “ладно” и Логан немного расслабляется. Его младший брат всегда сдавался под хорошим уверенным напором, и в этот раз Логану удалось переубедить его.

– Я верю тебе, но, если она предаст нас, я лично прикончу её, - он тычет пальцем в солнечное сплетение ученого, и всплеснув руками, наверное, проклиная всё на свете, уходит из комнаты, оставляя брата в полутёмной гостиной одного.

Додумывать, размышлять, строить планы на новый этап в жизни. Чтобы с этого момента всё пошло как нельзя хорошо. Потому что он обещал, своей семье.

***

Вернувшись с вечеринки, Эффи прикрывает глаза на несколько минут. Скидывает с себя пальто. Устало выдыхает, когда опускается на диван. У неё болят скулы, и девушка дает себе клятвенное обещание, что, когда всё закончится, она больше никогда не улыбнётся.

Ещё несколько дней, и всё закончится. Просто дыши. Дыши. Дыши, Тринкет.

И она дышит.

Вдох-выдох. Эбернети заходит в квартиру.

Вдох-выдох. Эффи наливает себе вина.

Вдох-выдох. Хеймитч заходит в комнату.

Вдох-выдох. Она снова улыбается.

– Почему ты улыбаешься?

– Разве я не могу улыбаться?
– она моргает самыми невероятными глазами на свете, искрение удивляясь его вопросу.

– Просто почти забыл, как выглядит эта улыбка, - в его голос вплетаются минорные ноты, которые звучат слишком грустно даже для Эффи, в которой уже третий стакан самодельного пойла. Удивительно, что, наблюдая за Эбернети, она быстро изучила рецепты коктейлей, и сейчас смешивая очередной, она опускает голову, пряча глаза под длинными ресницами, чтобы не видеть скептичного взгляда Эбернети.

– Мы отлично провели время, жаль, что тебя не было.

Она изо всех сил пытается выглядеть беззаботной, и ей кажется у неё получается, потому что Эбернети молчит, ничего не спрашивает и просто садится на диван, в надежде немножко расслабиться.

Она хотела бы, чтобы он ничего не знал, потому что непременно назвал бы её дурой, начал бы отговаривать, и она бы согласилась. А этого нельзя было допустить, поэтому она садится рядом и продолжает изображать, что у них всё хорошо.

– Я был с Хэвенсби. Оказывается, мы неплохая команда.

Эбернети смотрит на неё, и у него, в отличие от капитолийки, ничего, кроме удушливой усталости, изобразить не получается. Потому что он вспомнил все случаи, когда Эффи Тринкет ТАК улыбалась. Так фальшиво, так странно. У него плохое предчувствие, вибрирующее в груди. Но он молчит, потому что знает, стоит ему сказать ещё слово, и всё полетит к чертям. Он полетит к чертям. В огромную черную дыру, что разрастается, словно опухоль, с каждым грёбанным днём. И он благодарен ей за эти попытки сохранить видимость “хорошего спокойного вечера”.

– Это очень замечательно, - она делает глоток алкоголя, смешно морщит нос и делает глубокий вдох.
– Может быть он разрешит остаться? Ты хотел бы?

У Эбернети есть большая проблема.

Проклятие, клеймо на душе. На его костях выжгли метки вечных потерь, неудачливости, от которой не избавиться. Рядом с Эбернети лучше не находиться, а то сам наплачешься.

– Тринкет, он не оставит меня, - он готов был поклясться, что она облегченно выдохнула, но девушка больше не улыбалась, и он сделал вывод, что ему показалось.

Эбернети никого не подпускает близко. У него нет семьи, потому что он не хочет снова потерять её.

– Только не начинай. Можно подумать, ты хочешь поехать со мной… Хочешь?

Ему было уже наплевать на свои чувства. Выкурить сигарету, две, три - вот что ему хотелось больше всего на тот момент, но он знал, что ему бы не помогли ни сигареты, ни алкоголь, ни тяжкий, мучительный сон. Потому что ОН хочет, чтобы она поехала. Так не должно было быть.

– Нет, - тихо отвечает она.

Эбернети не хочет обзаводиться семьей. Но, кажется, уже слишком поздно. Он видит как сжимается её ладошка вокруг бокала, как её улыбка кажется надломленной и ненастоящей, как голубые глаза наполняются слезами. Да, было слишком поздно отрицать, что у него нет семьи.

– Мы ещё не прощаемся. Хэвенсби кое-что придумал на счёт Логана. Давай вернёмся к этому потом. Завтра, к примеру?

Сейчас она скажет ему. Потому что если вчера она думала, что без проблем уедет с Логаном, то сейчас эта идея казалась ей убийственно-неправильной.

– Ладно, - отвечает она, пожимая плечами.

Ладно?! Трусиха. Дура! Скажи ему. Скажи на счёт три… Раз, два…

– Ты до смерти тут сидеть собралась? Я спать, если что…

Она жмёт губы, боясь, что у неё не осталось сил сражаться.

– А если мы не поговорим. Ни завтра, ни через неделю… Если в один момент я исчезну…

Эбернети хмурится, стараясь понять, почему она задаёт этот вопрос.

– Ты не исчезнешь ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц или год. Поняла?