Казнь
Шрифт:
Рек свалил в прихожей свои драгоценные шишки; шишками, кстати, можно топить, а запас дров на ночь был не так уже велик. Натянув сшитые из пледов комбинезоны, укутавшись в слой одеял, Ирена и рыцарь легли спать на диване в гостиной – в обнимку. В целях экономии тепла.
…Карусель среди двора. Скрипучая карусель, да еще качели, да еще песочница…
Ирена вздрогнула.
Рек не спал. Смотрел на нее.
– Тебе не холодно? – спросила она шепотом.
– Нет.
– Рука затекла?
– Нет…
За стенами выл ветер.
Вероятно, Рек-Шиповник был счастлив.
Вероятно, в детстве он мечтал о свободе и подвигах. И еще о славе; впрочем, жизнь бескорыстного рыцаря изначально предполагает бесславие. Возможно, юный Рек мечтал и о женщине – единственной, недосягаемой, столь же не похожей на реальных и уступчивых девушек, как солнце отличается от сальной свечи…
Романтичный Рек.
Только об одном он не мечтал никогда – что окажется свободным от воли Провидения, проснется среди пустого мира, и все его ежедневные подвиги будут посвящены легендарной сочинительнице Хмель…
– Спи.
– Я сплю… – он закрыл глаза.
…Как долго он не мог отвыкнуть от оглядки на Провидение! До сих пор не отвык… Это он-то, с малых лет привыкший жить ВОПРЕКИ. Как удивлялся он и даже пугался, когда оказывалось, что и удачи и травмы приходят сами по себе, без оглядки на поступки, которые можно было бы считать хорошими – либо плохими…
Впрочем, объект для таких поступков теперь был только один – Ирена. И ей не раз и не два приходилось задумываться, что было бы – мороз по коже! – если бы их с Реком отношения взялось бы регулировать Провидение…
А что было бы, если бы в мире Толкователей, в МОДЕЛИ, где остался Ян, Провидение в одночасье сдохло?!
Очень часто такие раздумья заканчивались позывами к рвоте. В ее положении – нет ничего удивительного…
Прыгнул в животе ребенок – Ирена тотчас же почувствовала, как напрягся Рек.
Он ощутил. Сквозь одеяла и комбинезоны, сквозь слой утепляющих тряпок он поймал движение внутри Ирены. Там, где нетерпеливо возилось новое существо, ожидающее своей очереди посмотреть на солнце…
– Ты не спишь?
Рек открыл глаза.
Его запекшиеся губы царапнули ей кожу на скуле. И он тут же отпрянул, ожидая – чего? Немедленной расправы Провидения? Возмущенной пощечины?..
– Все будет хорошо, Рек…
Удобная фраза. Сойдет и в качестве заклинания.
Он вернулся позже обычного. Несколько раз она выходила на дорогу его высматривать, хоть картину пиши – одинокая женщина ждет мужа домой, а кругом – только снежная равнина…
Она увидела его издалека. Рыцарь шел на самодельных лыжах – то прогулочным шагом, а то пускался почти бегом…
Он сильно осунулся. Лицо было мокрым от пота.
– Что?
– Снег… липнет. Тяжело идти…
Впервые за много дней у него есть, что скрывать. Более того, он считает, что промолчать будет лучше для них обоих…
– Что там такое, Рек?!
Он перевел дыхание. Вытер лоб рукавом. Все еще молча.
Она сдержалась. Позволила ему снять лыжи, войти в дом, переодеться, протянуть руки к огню…
Ее самообладание дорого ей стоило.
– Ирена…
– Ну?!
– Там… мост. Через провал. Вроде как… перемычка из снега, а потом снег подтаял, и… Я НЕ ЗНАЮ, как это могло получиться, но там МОСТ НА ТУ СТОРОНУ. Вот…
У него подкосились ноги. Он опустился в кресло, положил руки на колени, пытаясь унять дрожь.
Ирена молчала.
Мир на двоих. Мир-капля…
Кто сказал, что МОДЕЛИ не развиваются? Не меняются, не растут?!
Открытия новых материков… Господи, а полеты в космос… какие полеты, что может сравниться с такой мелочью, как приоткрытая дверь бронированной камеры, узенькая щель, сквозь которую…
– Не поверю, что ты не пробовал перейти, – сказала она шепотом.
Рек опустил глаза.
– …Мог сорваться… и я осталась бы одна…
Она тут же пожалела об этих словах. Уж больно жалко они прозвучали.
Белесые Рековы брови сошлись на переносице двумя значками «тильда»:
– Я… почти перешел… на ту сторону. А потом…
Он замолчал.
Собственно, и так ясно, что было потом. Упрек, сорвавшийся с Ирениного языка, мог относиться к кому угодно, но только не к Реку. Уж чем-чем, а в безответственности рыцарь ни разу не был уличен, он скорее умрет, чем бросит Ирену в одиночестве…
Она на минуту представила, как размазаный по дну пропасти Реков труп поднимается и идет к ней – ведомый долгом.
Содрогнулась.
В камине догорали дрова. Надо было подбросить новых, но Ирена не двигалась, смотрела на руки сидящего перед ней человека, тонкие, вздрагивающие, покрытые мозолями руки…
– Я вернулся, – сказал Рек шепотом. – Потому что я подумал… Лед ведь в любую секунду может… что, если я останусь на той стороне, а ты – на этой?!
– Сколько он простоит? – Ирена удивилась, как сухо и деловито прозвучал ее голос.
Рек пожал плечами:
– Оттепель… ветер… не знаю.
Действительно, ветер. Да еще какой; Ирена прищурилась.
Неторопливые лыжные прогулки полезны будущим матерям. Конечно, следует знать меру… и не нервничать, ни в коем случае не волноваться, ни-ни…
Рек не смотрел ей в глаза. Возможно, его вина представляется ему ужасной – не сумел скрыть… более того, не посчитал возможным скрывать…
Какая красота.
Великолепие, черт бы его побрал; то ли капризом природы, то ли чьей-то причудливой волей воздвигнута здесь эта ледяная арка, огромная сосульчатая борода, хрустальное чудо, и рукой подать до противоположного края пропасти…