Шрифт:
ГЛАВА 1
– Ла-ла-ла-а-а, – с самозабвением и необычайной одухотворенностью распевала на весь дом Яна Милославская, старательно наглаживая новенькие шелковые занавески и после каждого движения шипящего утюга любуясь ими.
Сегодня она пребывала в наилучшем расположении духа, которое объяснить не могла, да и не пыталась. Просто солнце светило со всей своей щедростью, просто не отягощали никакие проблемы, просто она совершила целую кучу покупок, просто ей было очень хорошо и весело…
Милославская уже две недели как отдыхала. Она наконец-то отоспалась, вошла в нормальный ритм жизни, почти полностью восстановила потраченные во время работы силы, навестила всех своих подруг и знакомых, на что ей вечно не хватало времени, сделала визит к косметологу и парикмахеру, и даже к стоматологу, что всегда ввергало ее в дикий первобытный ужас.
Окна ее дома сверкали чистотой после недавней уборки, и Яна с нетерпением готовилась украсить их новыми шторами, которые она приобрела с утра в магазине одной своей давней знакомой. Милославской вдруг захотелось, чтобы комнаты заиграли новым светом и настроением, и она решила удовлетворить свое желание, тем более что после последнего выполненного ею заказа средства ей это позволяли.
Яна Милославкая жила тут не так давно, но она один раз, сразу же после переезда, сделала в доме капитальный, даже глобальный ремонт, и уже не единожды меняла различные атрибуты дизайна своего жилища.
В этом далеко не самом престижном, периферийном, зато тихом и спокойном районе города Яна поселилась несколько лет назад. Официально он назывался Агафоновкой, а снобы часто сквозь зубы с усмешкой говорили про него: «Простоквашино».
Здесь жилось Милославской прекрасно, и Яна не разу еще не пожалела, что, имея возможность поселиться где-нибудь в центре города, всем прелестям цивилизации предпочла тогда небольшой домик, заслоненный огромными ветвями дуба, росшего под самыми его окнами.
Дом ко времени его покупки не представлял из себя ничего особенного и был явно старше своей новой хозяйки. Но от него веяло таким теплом, что невольно всплывали в сознании Яны сладко-грустные воспоминания о навсегда ушедшем счастливом детстве. Отказать себе в удовольствии согреться этим теплом Милославская не сумела.
Да и дуб – прекрасный дуб, в сравнении с ним сам дом казался младенцем! Огромное, могучее, сильное, дерево словно обещало защиту и поддержку, в которой женщина тогда очень нуждалась.
Теперь при всей патриархальности в доме Милославской было довольно современно и комфортно, и она ни разу не погружалась еще в мечтания о лучшем.
Джемма, чистопородная среднеазиатская овчарка, которую Яне некогда привезли из Туркмении, смиренно лежала у ног хозяйки и наблюдала за ней, прищурив глаза. Она была невероятно сообразительна и дьявольски верна. Милославская души в ней не чаяла.
Неожиданно собака приподняла голову, навострила уши, забила хвостом и предупреждающе зарычала. Яна удивленно обернулась на нее. В ответ на вопросительный взгляд раздался громкий хриплый лай.
Милославская бросила взгляд во двор: мимо окон промелькнула мужская фигура.
– Кто еще там? – вслух произнесла женщина.
Калитку, возвращаясь домой в приподнятом настроении, она запереть забыла, потому что все мысли ее были заняты новыми занавесками. Кто-то вошел к ней слишком смело – без стука, и именно это смутило Яну. К счастью, в лице Джеммы Милославская имела более чем надежного защитника, поэтому она с одним лишь чувством недоумения и любопытства двинулась к двери. Овчарка, разумеется, поторопилась обогнать ее.
Незваный гость между тем опередил их обеих и первым раскрыл дверь. Джемма едва не поднялась на дыбы, но тут же вся спесь с нее сошла: на пороге стоял Семен Семеныч Руденко.
Вид, однако, у него был неважный: глядел он хмуро, из-под бровей, губы поджал, лоб наморщил. Милославская, собравшаяся было кинуться ему на шею, тут же беспомощно опустила руки.
– Что случилось? – спросила она, не здороваясь.
– Дай чего-нибудь пожрать сначала, – ответил он, вешая на крючок фуражку, – сейчас расскажу, – ботинки гостя разлетелись в разные стороны.
– Ну, проходи… на кухню что ли… – растерянно пробормотала Яна.
– С утра как белка в колесе, – заговорил Руденко, брызгая у раковины мыльной пеной, – весь отдел на ушах, шеф в бешенстве…
– Опять? – иронично спросила Милославская, заглядывая в холодильник.
– Брось шутки, – отрезал Семен Семеныч, утираясь полотенцем, – не до них. Дело серьезное. Ну, чего там у тебя? – спросил он, рыская глазами по столу. – Я с раннего утра маковой росинки во рту не держал, да и утром-то не позавтракал толком. Сейчас только перерыв дали. К тебе вот забежал… Мы тут неподалеку…
– Что-то я ничего не понимаю! Врываешься, командуешь… И-и-и вообще… кто это мы?
– Сейчас все объясню, – Семен Семеныч сел на табурет, по привычке подогнув под себя одну ногу.
Через пару минут Яна поставила перед ним разогретую в микроволновке пиццу и, достав из навесного шкафчика незаменимую серебряную джезву, принялась варить кофе.
– Короче, звонят мне с утра, – начал гость, – Я спал еще. Срочно выезжай, говорят. Что к чему не объясняют, некогда, мол. Прилетаю – в отделе полный переполох. Спрашиваю, в чем дело. Отвечают: теракт.
– Чего-о?
– Не перебивай. Теракт, говорят. Акт тер-ро-рис-ти-чес-кий! Неподалеку от здания районной администрации прогремел взрыв.
– Это у нас тут?! На Парковой?
– Угу.
– Ничего себе!… Вот дожили! Вот так Простоквашино! И что есть жертвы?
– Ты дашь мне договорить или нет?!
– Молчу.
– Неприметный мужичок, серенький такой, обыкновенный – подробнее его никто описать не смог – быстренько вошел во двор дома на Парковой. Ну ты знаешь, старая четырехэтажка такая… В ней аптека еще…