Катрина

Перед ним распахнули объятия темно–синий космос и мириады мерцающих звезд, а под ним распростерлось рваное покрывало пушистых облаков, застенчиво скрывающее коричневую землю и фиолетовый океан.

Его корабль, не самый большой, но возможно, самый грозный и разрушительный в человеческой вселенной, завис над планетой рядом с десятками орбитальных спутников. И хотя они обратили свои антенны вниз, словно отдавая салют наблюдателю, включили габаритное освещение на полную мощность — светя синими кольцами и мигая красными фонарями.

Облокотившись на поручни, он смотрел сквозь широкий, прямоугольный иллюминатор на принадлежащий ему мир и на Вселенную, которой еще только предстояло стать его собственностью. Смотрел на космос, казавшийся радушным и теплым; на невероятно прекрасное сияние лучей заходящего над планетой солнца… Смотрел, но не мог обрести умиротворения.

Где-то вдали, среди черно–синих туманностей, промелькнули сразу две ярко–белые кометы. Он загадал желание.

Он пожелал, чтобы предавший его — умер. Страдая и раскаиваясь, издох, как какая-нибудь помойная крыса. Это из-за него Гроссмейстер не только потерял титул и власть, но и авторитет заработанный упорным трудом. Этот подонок развеял миф о том, что Гроссмейстер обладает острейшим умом среди всех когда-либо живших…

При воспоминании об этом бывший Великий Гроссмейстер сжал поручни так, что даже металл из сверхпрочного сплава жалобно заскрипел и поддался давлению. Но ничего, скоро он вернет утраченное строицей.

Прошло только полгода с момента неудачной попытки убить двух богов, а Гроссмейстер вновь был готов действовать.

Если невозможно сесть на трон просто убив короля, — значит надо захватить королевство.

После того, как «Артефакт» дал осечку, он не стал разочаровываться в подброшенных ему технологиях. Вместо этого, сбежав с системы «Лилис», он поселился в одном из миров в скоплении нейтральных систем. Запугать и подкупить правительство планеты было несложным делом, основать могущественную корпорацию по строительству совершенных боевых кораблей — оказалось еще проще. И вскоре он был единоличным хозяином всей планеты.

Поднявшись на новую ступень, Гроссмейстер стал заключать союз за союзом: впечатленные мощью его невиданных кораблей, вдохновленные обещаниями богатства и власти, правители систем заключали договора с большой охотой. Но тех, кто не хотел ввязываться в назревающую войну или просто осторожничал, — Гроссмейстер устранял с присущим ему хладнокровием и цинизмом.

И вот спустя полгода на звездной карте галактики образовалась новая сила. СНС — Содружество Независимых Систем.

Шесть месяцев — невозможные сроки для образования государства, невероятные — для строительства флота, превосходящего в мощи все другие, — но Гроссмейстер это сделал. Теперь осталось только воплотить оставшуюся часть плана в жизнь и ударить в сердце ОСА. Война будет выиграна едва начавшись.

Но Гроссмейстер медлил — он не был до конца уверен в победе. Пусть даже на его стороне было чрезвычайное преимущество в виде фантастических технологий, но на доске такого масштаба учесть все действия противника не под силу даже ему. Нужно ещё время, чтобы лучше подготовиться к войне и нарастить силу собственных флотов, либо… Либо нужно что-то ещё. Еще какое-нибудь преимущество. Только пока непонятно какое именно.

Будь Старведий прежним, Гроссмейстер атаковал бы не раздумывая, но Марк превратился в какого-то мутанта, бога — как он сам утверждал.

— Мне нужно еще что-нибудь, — прошептал Гроссмейстер, глядя на пролетающие мимо кометы. — Хоть какое-нибудь…

И когда мигнуло, а потом погасло освещение на корме корабля, он нисколько не удивился. Перед кораблем не открылся туннель во времени, не включались и маршевые двигатели, но «теплый» пейзаж за иллюминатором мгновенно изменился: будто бы заходящее солнце остыло за секунду, а прекрасную планету внизу кто-то взорвал. Огромные осколки вокруг корабля пугали своей неподвижностью, океан мелкой песчаной взвеси коричнево–черным туманом закрывал свет далеких звезд. Гроссмейстер рассматривал открывшийся ему вид апокалипсиса космического масштаба не в силах осмыслить, и даже не пытаясь понять, что произошло и как корабль оказался в этом страшном месте. А когда беспомощный, зависший неизвестно где корабль словно осветил исполинский прожектор, впервые в жизни Гроссмейстеру стало по–настоящему страшно.

Ослепленный лучом невидимого прожектора, он все же пытался разглядеть источник света. Щурясь и пряча глаза за руками, всматривался в иллюминатор до тех пор, пока не увидел неясные очертания…

— Боже…, — прошептал он.

И тут его голова словно взорвалась изнутри. Каждая клеточка его тела будто закричала, а потом зашептала, стремясь довести до сознания какую-то информацию, получаемую извне.

— Сила… — шептала сотня голосов.

— Лидер… — шептала другая сотня.

— Сильнейший лидер… — словно волны, разбивающиеся о стенки черепа, в унисон шептали тысячи.

Гроссмейстер обхватил голову руками; напряженные пальцы ухватили клок снежно–белых волос, точно готовясь дернуть изо всех сил.

— Что?! — спросил он, стараясь перекричать какофонию в голове. — Кто ты?!

На мгновение он прекратил кататься по полу и заставил тело замереть, словно прислушиваясь к какому-то очень далекому звуку.

— Что от меня требуется?! — воскликнул он, почти теряя сознание.

Голоса шелестели, и казалось, чьи-то руки снимали с него кожу, обнажали нервы, срывали плоть с костей…

— Если это всё — я согласен! — завопил он из последних сил.

Гроссмейстер не понял, произнесли ли голоса что-то ещё: он смог ощутить, что стал меняться, преобразовываться в нечто противоестественное, — а потом всё потонуло в океане боли, невыносимой даже для его генетически усовершенствованного тела. Хвала Творцу Вселенной, если таковой существует, сознание отключилось довольно быстро.

Я раскрыл глаза.

Вместе с ними передо мной открылась обстановка кабинета, в котором почти безвылазно провел последние шесть месяцев. Большой зал, длинный стол, рядом с которым располагались ряды кресел, ну и над дверью огромный стационарный экран ТВ. Вот и всё, что представляло собой моё опостылевшее рабочее место.

— Ладно, — сказал я себе. — Хватит на сегодня медитировать, пора заняться бумагами…