Катрин Блюм
Шрифт:
И, сделав последний прощальный жест рукой всем присутствующим, сопровождаемый всхлипываниями и приглушенными рыданиями, он направился к двери.
Но вдруг дверь открылась, и на пороге появился Франсуа: без галстука, в руке куртка.
Он задыхался, по лбу его потоком струился пот. Все взгляды моментально обратились в его сторону.
Глава IX. Разоблачение Матье
При виде Франсуа, который повелительным жестом приказал присутствующим оставаться на месте, все поняли, что он принес какое-то важное известие. За исключением Бернара, все сделали шаг назад.
Матье не мог отступить, потому что стоял вплотную к камину, но ему потребовалось значительное усилие, чтобы остаться на месте.
— Уф! — вздохнул Франсуа, бросая свою куртку на пол и хватаясь за дверной наличник, словно человек, который вот-вот упадет. — Ну, в чем дело? — спросил мэр. — Мы так никогда сегодня не закончим! Жандармы! В Вилльер-Котре!
Но аббат Грегуар понял, что подоспела помощь, и, сделав шаг вперед, сказал:
— Мсье мэр, этот молодой человек хочет сообщить нам что-то важное, выслушаем же его! У тебя есть для нас какое-то известие, не так ли, Франсуа?
— Ничего страшного, не беспокойтесь, — сказал Франсуа матушке Теллье и Катрин, которые, видя, что ему плохо, хлопотали вокруг него, в то время как аббат, Гийом и матушка Ватрен смотрели на него, как смотрят люди, потерпевшие кораблекрушение посреди бушующего океана, на корабль, внезапно появившийся на горизонте и несущий им спасение.
Обернувшись к мэру и жандармам, молодой человек спросил:
— Что вы собираетесь делать?
— Франсуа! Франсуа! — закричала матушка Ватрен. — Они уводят моего бедного Бернара в тюрьму! — Гм! — сказал Франсуа. — До Вилльер-Котре целых полтора лье, не считая того, что дядюшка Сильвестр уже лег спать, и ему не доставит большого удовольствия вставать в этот час!
— Ах! — облегченно вздохнул Гийом, понимая, что если Франсуа доверит таким тоном, то это значит, что у него нет причин для волнения.
И он закурил свою трубку, о которой забыл на целых полчаса. Что касается Матье, то он незаметно проскользнул от камина к окну и уселся на подоконник.
— Ах, вот как! — сказал мэр. — Мы, оказывается, слуги мсье Франсуа? В путь, жандармы, в путь!
— Извините, мсье мэр, но у меня есть возражения!
— Какие возражения?
— Против того приказа, который вы только что отдали!
— Да стоит ли слушать то, что ты собираешься сказать? — усмехнулся мэр.
— Бог мой, вы это сами увидите. Но я должен предупредить вас, что рассказ может оказаться долгим!
— Ну, раз это надолго, то мы займемся этим завтра.
— Нет, мсье мэр, это необходимо, выслушать сегодня! — возразил Франсуа.
— Друг мой, — сказал мэр покровительственным тоном, в котором сквозило нетерпение, — поскольку суд может принять только фактические доказательства, то вы сами понимаете, что мне нужно идти! Жандармы, уведите арестованного!
— Но, — сказал Франсуа, вновь становясь серьезным, — вы должны меня выслушать, мсье мэр, потому что у меня есть фактические доказательства!
— Господин мэр! — воскликнул аббат Грегуар. — Во имя религии и человеколюбия я умоляю вас выслушать этого молодого человека!
— А я, мсье, — сказал Гийом, — во имя справедливости приказываю вам отложить арест!
Мэр остановился, почти испуганный всепобеждающей силой отцовской любви. Стараясь не подавать виду, он сказал:
— Господа, если есть убитый, то существует и убийца!
— Простите, мсье мэр, — возразил Франсуа, — существует убийца, это правда, но убитого нет!
— Как это нет? — вскричал мэр.
— Убитого нет! — радостно повторили все присутствующие.
— Что он говорит? — пробормотал Матье. — Благословен Господь! — воскликнул священник.
— Мне кажется, — заметил Франсуа, — что я принес вам хорошие известия!
— Объяснитесь, молодой человек, — величественно сказал мэр, довольный, что нашелся предлог для отсрочки ареста Бернара.
— Мсье Шолле был испуган выстрелом и упал, потеряв со знание, а пуля попала в кошелек, набитый деньгами, бывший в нагрудном кармане, и скользнула вдоль ребра.
— О! О! — воскликнул мэр. — Что вы говорите, друг мой! Пуля попала в кошелек?
— Как правильно он разместил свои деньги, а, мсье мэр? — засмеялся Франсуа.
— Не важно, есть убитый или нет, — сказал мэр, — важно, что была попытка убийства!
— А кто с этим спорит? — спросил Франсуа. — Перейдем к фактам, — потребовал мэр.
— Боже мой! Именно этого я и хочу! — сказал Франсуа. — Но вы меня все время прерываете!
— Говорите, говорите, Франсуа! — в один голос вскричали все присутствующие.
Лишь двое продолжали хранить молчание, хотя по разным причинам. Это были Бернар и Матье.
— Итак, — сказал Франсуа, — вот послушайте, мсье мэр, как все произошло!
— Но как ты мог узнать, как все произошло, если ты сидел с нами за столом в этой комнате, когда попытка убийства имела место в полутора лье отсюда, а ты все время был здесь?
— Да, я вас не покидал, это правда. Но ведь когда я вам говорю, что за кабан прошел по лесу — самец или самка, молодой или старый, разве я при этом видел кабана? Я видел след, и это то, что мне нужно! — Хотя Франсуа даже не посмотрел в сторону Матье, у того по телу поползли мурашки. — Таким образом, я могу предположить, как все произошло, — продолжал Франсуа, — мсье Бернар сначала пришел в трактир матушки Теллье. Это так, матушка Теллье?
— Да, это так, — подтвердила добрая женщина, — и что же?
— Он был сильно взволнован?
— О, да!
— Тише! — сказал мэр.
— Он шел большими шагами, и два или три раза он в не терпении ударил прикладом ружья по столу, который напротив двери…
— …требуя вина, это правда, — воскликнула матушка Теллье, поднимая руки к небу, восхищенная проницательностью Франсуа.
Матье вытер рукавом пот, выступивший у него на лбу.
— О, — сказал Франсуа в ответ на удивление хозяйки трактира, — это было совсем нетрудно понять. На песке остались следы — более глубокие, чем все остальные!