Чтение онлайн

– Ну, понятно. Мы – неандертальцы вселенского масштаба, – хмыкнул я. – Ты продолжай. Постараюсь поднапрячь свои примитивные извилины. Гостья проигнорировала мое язвительное замечание и продолжила.

– Повторяю, ваш мир еще можно спасти, ведь в нем есть люди, не подверженные Злу. И именно им предстоит заново заселить планету, если нам удастся отстоять ее. Конечно, это будет совершенно иная Земля, измененная до неузнаваемости. Но вот что я тебе скажу: можно воздвигнуть новые горы, посадить новые леса и разлить новые моря, но возродить человечество в том виде, каким его задумывал Господь, уже нельзя, ведь каждое из его созданий по-своему уникально. Поэтому мы делаем все возможное, чтобы не допустить окончательной гибели людского рода. Признаюсь, пока чаша весов не в вашу пользу, но я сделаю все возможное, чтобы это изменить.

– Ну и на том спасибо! – горько усмехнулся я. – А моя-то миссия в чем заключается?

– Тебе предстоит написать первую главу истории обновленного мира. Это будет напоминанием о том, какая кара ждет обратившихся ко Злу. Подобное пророчество уже было начертано твоим сородичем, но ему не вняли. Хотя, между нами, я в эту чушь тоже бы не поверила. Говорила ведь ему: «Пиши проще, доступней!» Да и переписчики с переводчиками постарались – нагнали туману. Надеюсь, ты не повторишь его ошибок.

– И зачем тогда вам я понадобился? Нашли бы какого-нибудь писателя или богослова. Ради чего вы уничтожили столько близких мне людей?

– Я могла бы сказать, что сочувствую твоей потере, но не хочу лукавить. Ведь все, кого ты потерял, обрели счастье и покой. Они были чисты, во многом благодаря тебе. Именно твой Свет не позволил Тьме поселиться в их душах. Не печалься, ибо миллионы тех, кто дожил до сего дня, позавидовали бы им. Души, прошедшие Очищение, попадут в Чистилище, и смогут однажды вновь воплотиться, остальные же отправятся туда, откуда возврата уже нет. Вы называете это место адом. Не стану лгать, вряд ли ты когда-то встретишься со своими близкими. Миссия твоя превыше любых чувств, именно поэтому мы оборвали все нити, что могли бы помешать ее выполнению. Это больно, понимаю. Имеешь полное право нас за это ненавидеть. Чем бы все это ни закончилось, твое дело, твое наследие будет жить. Хотя ты эти времена, вероятно, уже не застанешь.

– Прям откровение за откровением! – не удержался я от колкости. – И все же, почему Всевышний обратил на меня, презренного червя, свой взор? Что во мне такого? Праведной жизнью похвастаться не могу.

– Праведники нам не нужны. Ты честен, открыт, говоришь, что думаешь, поэтому сможешь правдиво обо всем рассказать, без недомолвок и приукрашиваний. А сколько раз тебе доводилось жертвовать собой ради других. Это ли не признак твоей избранности?

Она вдруг встала с кресла, подошла ко мне сзади и обняла за шею. Жаркое дыхание коснулось моей щеки, и по телу разлилась приятная слабость. Губы шептали что-то, но слова доносились, словно издалека:

– Я могла бы помочь, направить, как направляла многих из твоих предшественников. Это мой тебе прощальный дар. Ну что, устроим себе выходной? Обещаю, не пожалеешь.

Ее тонкие пальчики нырнули под рубашку и заскользили по моей груди. Мне пришлось закусить до крови губу, чтобы не застонать. Воистину плоть слаба! Я едва не поддался искушению, но сумел воспротивиться ее чарам.

– Да отвали, ведьма чертова! – я вырвался из объятий и отпрыгнул в сторону, как ужаленный. – Сгинь!

– И ты еще сомневаешься, почему выбрали именно тебя? – Блудница грустно улыбнулась. – Никто бы не устоял перед искушением. Я знаю, ты до сих пор любишь ее. Эта любовь ведет и направляет тебя, дает силы жить дальше. Прекраснее этого чувства нет ничего во всей Вселенной.

– Уходи, прошу тебя! – злость отступала, оставляя в душе лишь гложущую пустоту. – Я исполню Его волю.

– Как пожелаешь, – гостья задумчиво кивнула и направилась к выходу. На пороге она обернулась. – Удачи тебе, Возрожденный! Не знаю, увидимся ли когда-нибудь еще. Надеюсь, твой мир будет спасен, а ты поведешь выживших за собой, наставишь их на путь истины. Когда настанет время, сам поймешь, чем закончилась наша битва. Прощай.

Она шагнула вперед и растворилась в темноте.

***

На закате того же дня людей ждало очередное испытание. Я был в числе прочих выживших, растянувшихся редкой цепью вдоль улицы, что заканчивалась на городском кладбище. Именно с погоста и началось это жуткое шествие. Нет, на нас не перла толпа голодных, полуразложившихся трупов. Поднятые из могил выглядели так, словно их только что похоронили. Очень много стариков, чуть меньше молодых, десятка три детишек и несколько женщин с грудными младенцами на руках. Одежда на всех чистая, без следов обветшания. Это притом, что некоторые были облачены в платья и камзолы еще петровских времен.

Они равнодушно проходили мимо остолбеневших от страха людей, не пытаясь на кого-то броситься, впиться в глотку, чтобы отведать теплой живой крови. Большинство зевак давно разбежались, но кое-кто все же остался, увидев среди воскресших своих родных или знакомых. Одна пожилая женщина бросилась к шагавшему по краю колонны мужчине лет тридцати, ухватила его за запястье и потянула за собой. Но тот, глядя прямо перед собой пустым и безучастным взглядом, рванул руку обратно, швырнув родственницу под ноги напирающей толпе.

Я никогда не забуду криков этой несчастной, затоптанной насмерть женщины. А перед глазами всегда будет стоять страшная картина марширующей на закат армии мертвецов, пустых, бездушных оболочек, поднятых для устрашения живых.

Вскоре на улице остался лишь я один, провожающий задумчивым взглядом мертвую колонну. Как знать, может точно в такой же толпе вышагивали и мои родные, похороненные на другом кладбище. Если верить Блуднице, они обрели покой, но от одной лишь мысли, что их тела до сих пор бесцельно бродят где-то, волосы на голове вставали дыбом. Безумие какое-то… Хотя, если хорошенько подумать, не безумнее того, что люди вытворяли бессчетные века. Может и впрямь этому миру нужно Очищение, генеральная уборка планетарного масштаба? Может быть – я уже ни в чем не уверен.

***

Я закрыл тетрадь и задумчиво посмотрел в окно. Ночь давно миновала, но снаружи по-прежнему царил сумрак, из-за нависших над городом черных грозовых туч. Дождь усиливался и теперь в буквальном смысле лил стеной. Нижние этажи уже давно под водой, но выжившие упрямо карабкаются вверх, отказываясь верить, что все – конец. Я чувствую их страх. Человек никогда не перестанет хвататься за соломинку, барахтаться, утягивая на дно других, лишь бы самому прожить хоть на мгновение подольше.