«Каскад» начинает прорыв
Шрифт:
Только сейчас Филин почувствовал саднящую боль в левой руке и увидел, что рукав до локтя набух кровью. Рванул его вверх – от запястья до локтевого изгиба вся внешняя поверхность руки была густо утыкана осколками. Некоторые из них вошли в мягкие ткани полностью, но несколько довольно крупных осколков торчали головками наружу. Он выдернул их пальцами, достал из нарукавного кармана ИПП, разорвал зубами прорезиненную упаковку и наспех перевязал руку.
– Как ты, Макс? – повернулся он к раненому разведчику.
– Не спрашивай, – прохрипел Макс. – Дай воды…
– Какой воды? У тебя ранение в живот! Терпи, братан!
– Дай! Хоть глоток!
Филин снял с пояса фляжку и слегка смочил водой губы Макса. Затем попытался поднять его, но тело казалось неподъемным.
– Макс, блин, ну тя на хрен! Помогай давай!
Макс зашевелился и с трудом встал на четвереньки. Филин поднырнул под него и, взвалив на плечи, поднялся, упираясь руками в колени. Он решил не выходить на тропу, пробитую разведчиками к базе «духов», а идти напрямик – через лес, сокращая пару километров пути. Он шел, не останавливаясь, шел на полном автомате, полностью выключив чувства и мысли – на одном неимоверном напряжении воли…
Скоро лес начал редеть – опушка была уже где-то рядом. Совершенно обессиленный Филин шел, шатаясь, еле переступая одеревеневшими ногами.
– Остановись… – скорее почувствовал, чем услышал он Макса. – Отдохни…
– И то… – ответил Филин, выискивая глазами дерево, у которого можно было бы присесть, и, осторожно опустив Макса на землю, прислонился спиной к мощному стволу. Горячий пот заливал глаза, пробиваясь через пропотевшую насквозь ткань шапки, окровавленная повязка на руке сползла, скрутившись жгутом у кисти, и кровь тяжелыми каплями капала на штаны, но он не обращал на это никакого внимания…
– Ну, как ты, Макс? – спросил он, хотя и сам видел, что тому становится все хуже и хуже.
– Больно… – едва слышно ответил Макс. – И холодно…
Филин тяжело вздохнул и снова, качаясь, как осина на ветру, побрел к опушке, теряя последние остатки сил, сгибаясь под весом товарища, который, казалось, становился все тяжелее с каждым шагом, проделанным с зубовным скрежетом…
Он даже не почувствовал, как ногой сорвал тугую струну растяжки, он только услышал характерный хлопок сработавшего взрывателя. В оставшиеся до взрыва три секунды Филин успел рухнуть за дерево, накрыв Макса своим телом. В тот же миг прогремел взрыв, выбросив на его спину кучу комьев промерзлой земли, веток и с головой засыпав вытряхнутой взрывной волной из-под снега прелой листвой…
Командир группы мотострелков, выставленной прикрывать операцию разведчиков, услышал близкий взрыв в лесу и дал команду «К бою!». Мотострелки дружно передернули затворы, изготовившись к стрельбе. Но прошло полчаса, а из лесу не доносилось ни звука, кроме звуков далекого боя.
– Может, кто из наших подорвался? – вдруг спросил сержант Ахметшин – контрактник, воевавший еще с Таджикистана.
– Откуда там наши? – недоуменно пожал плечами командир.
– Всяко бывает, – ответил Ахметшин. – Может, группа раненого выносит; может, за подмогой, за боезапасом… Разрешите пойти проверить!
– Ну, сходи, – нехотя согласился командир. – Возьми троих бойцов и сходи.
Ахметшин кивнул бойцам, и трое потянулись за ним в лес…
Филин с трудом разлепил веки и увидел яркое солнце, пробивающееся сквозь заснеженные ветви деревьев. Он повернул голову и наткнулся на тревожный взгляд Макса, который лежал на боку, тесно прижавшись к нему, будто пытаясь согреться…
– Ты жив, братишка? – спросил он и не услышал своего голоса.
Макс в ответ только слегка кивнул.
А потом над ними склонилась голова в армейской шапке с кокардой Вооруженных сил России…
Глава 13
20 февраля 2000 г.
Около 5-00. Лагерь боевиков
Позиция у разведчиков была выгодной – в ходе предыдущего боя с хозяевами лагеря, или перевалочной базы «духов», каждый нашел себе удобную огневую позицию. «Духи» же вынуждены были выходить из лесу на открытую площадку перед палатками, попадая под плотный огонь. Но, несмотря на потери, понесенные в первые же минуты боя, они упорно лезли вперед, оглашая лес криками «Аллах акбар!».
И тут Седой понял, что «духи» пришли за каким-то грузом, который находится в палатках или в одной из них, и они будут постоянно атаковать, пока не уничтожат группу и не заполучат груз, спрятанный, скорее всего, под нарами. Он помнил, что у разведчиков оставалось только три «Мухи», но надеялся на удачу…
– Все, у кого «Мухи», быстро ко мне! Я примерно в центре позиции.
Вскоре трое разведчиков с гранатометами собрались около него.
– Нужно сжечь палатки, – приказал Седой. – Но стреляйте так, чтобы уложить заряд точно под нары. Понятно?
– Так точно! – в один голос ответили разведчики и уложили «РПГ» на плечи, приведя их в боевое положение.
– Огонь!
Палатки после залпа разлетелись горящими клочьями, нары разбросало взрывами, горящие доски воспламенили четвертую палатку, и «духи», невзирая на плотный огонь, стали забрасывать ее снегом. Значит, то, что им нужно, находилось именно в этой палатке, на которую не хватило «Мухи».
Седой в ярости скрипнул зубами. Но тут кто-то дернул его сзади за плечо. Он резко развернулся и увидел Кума, в руках которого был «РПГ-7» с двумя зарядами.
– Это откуда?
– Оружие Макса, – коротко ответил Кум. – Что нужно сделать?
– Дай сюда! – Седой нервничал.
– Командир, ты только прикажи, – спокойно проговорил Кум, видя его состояние.
– В четвертой палатке у них какой-то груз, за которым они и пришли. Без него они не уйдут. Груз под нарами. Положи снаряд так, чтобы он сработал именно там.
Кум привстал на одно колено, зарядил гранатомет и нажал на спуск…
Взрыв был такой силы, что разведчиков, находившихся не менее чем в ста метрах от палатки, отшвырнуло, как котят, опалив жестким ударом горячего воздуха.