Кащей
Шрифт:
Зарево пожара поднялось до небес, во многих деревнях и городках люди высыпали на улицу, разбуженные непонятным гулом. Они озадаченно озирались по сторонам и гадали, что это может быть, не ведая, что очень скоро сами окажутся в центре страшного бедствия.
Ярослав и Бабай умолкли и посмотрели на зарево.
– Похоже, Артем нашел Ягу, – предположил царевич.
– А эти дикие крики – ее доброжелательное приветствие... – добавил Бабай. – Это не ее голос, можешь мне поверить.
– И не его, – пожал плечами Ярослав. – Больше похоже на то, что... Неужели...
Он замолчал, не в силах договорить.
– ...он увел большинство вампиров за собой, – закончил за него Бабай. Ярослав побледнел.
– Я пойду на выручку! – решил он. – Какого черта я его послушался?
– Не сходи с ума! Ты все равно не успеешь, что бы там ни случилось, – тихо ответил Бабай. – Ты придешь слишком поздно.
Ярослав закрыл глаза.
Лиса дернулась от страха и проснулась. Ближе к утру ей приснилась выросшая до небес ворона, отвратительно свистящая и изрыгающая огненные струи. Было жутко страшно, но остатки сыра разогнали кошмары и навеяли лучезарные воспоминания о вчерашней операции, так удачно проведенной на пару с ничего не подозревающими воробьями. А ведь что-то странное творится с ними в последнее время: то падают ни с того ни с сего, то носятся как угорелые по лесу. Из-за них пришлось ловушку забросить. А теперь там не то что желудей, дуба не найдешь. На собранную кучку желающих всегда хоть отбавляй – подошел и хряпай себе, пока не подавишься от жадности.
– Ну-ка, ну-ка! Так, так, так! Весела с утра лиса. Может, мы с лисой-красой Вместе поедим?
Лиса подскочила. Волк. Расцарапанный, как неизвестно что. Ухмыляется. Это подозрительно.
– Какие-то проблемы, волк?– О, ты и в сыре знаешь толк?А я – то думал, ты, подруга,Лишь кур умеешь воровать.Да и ворона говорила:Ты, мол, цыплят ей приносила!– Чтоб я носила ей цыплят?!Ну и брехушка, ей-же-ей!А ты давай, побольше верь!А если про тебя что скажет?Ну нет, я удивляюсь даже!Нет, ты подумай головою -Она ж накаркает такое,Что и безвинный виноват!– Лиса, бросай свои увертки,Поверю я тебе навряд.Я знаю точно, это факт -Вороне носишь ты цыплят!– Да что ты, волк, ну как же можно!Ты так умен и осторожен,И вдруг поверил глупой птице?А та и рада – как же, волк,Сам волк поверил небылице...– А мне плевать, пусть небылица,Пусть наврала дурная птица,Но больно уж красиво врет!А потому – чтоб завтра утромЯ знал – меня тут завтрак ждет.Намек тебе понятен?Волк зарычал и побежал прочь. Лису просто распирало от злости. Если б она могла покраснеть, то надолго превратилась бы в темно-вишневую. Остатки сыра встали ей поперек горла. Ворона, спрятавшаяся на всякий случай высоко на дереве, где ей было все прекрасно слышно и видно, зашлась в настоящей истерике. От ее каркающего смеха лиса была готова завертеться юлой от бешенства. Ворона, кое-как продышавшись, крикнула:
– Эй, рыжая лисица! Не надо же так злиться!
Ведь волк – он тоже пти... нет, ры...
И замолчала, запутавшись в понятиях. Лиса поскрежетала зубами, но ничего внятного сказать не смогла – челюсти свело от ярости. Кто мог ожидать от вороны такого коварства? Это ж надо – наслать прожорливого волка! Кое-как разжав наконец челюсти, лиса яростно просипела:
– Ты шутку, что ль, не поняла?
Ну, сыр взяла... Но я б вернула!
А ныне – снова лезть в курятник,
И знаешь, что меня там ждет?
Петух орет, собаки лают,
Людишки с кольями бегут...
А не сворую – мне капут!
Ворона назидательно произнесла: «Голодный сытого не разумеет» и, прыснув, зачастила:
Ах ты, бедная лиса,
Леса нашего краса!
Что все плачешь да рыдаешь?
Не пора ль за ум приняться,
И в курятник отправляться?
Уж пора тебе понять -
Притащишь кур – иди гулять!
Ворона взлетела, и уже сверху донеслось:
– И сыр не будешь воровать...
Хохотнув на прощание, она совершила круг непочета над лисой, но не попала. Лиса в бешенстве разбрасывала остатки сыра. Жалко вороне кусочек! Да подавись ты им! Но предупреждаю: один раз он уже съеден!
Скорчив гримасу, она побежала прочь.
«Если бы не тупые воробьи, я бы сейчас ела кабанчиков, а не наживала неприятностей с волком!» – злилась она, а в голове складывались ужасающие планы кровавой мести всему птичьему роду. Спилить дуб, накормить их отравленным пшеном, не давать спать, замочить недельным проливным дождем!
С дерева, мимо которого проходила взбешенная лиса, упал череп воробья. Она остановилась и медленно-медленно подняла голову, собираясь испепелить нахала взглядом, но вдруг поняла, КТО раскидывается черепами, и почувствовала совершенно неоправданный прилив сил. На ветке устало притулился знакомый комок перьев: череп здорово натер ему шею. Со стороны дальнего леса приближался птичий гомон; чирикнув, воробей посмотрел туда и тут же пулей нырнул в дупло. Через мгновение раздалось отчаянное хлопанье крыльев, и на дерево спикировала целая стая воробьев. Лихорадочно озираясь, они заметили одиноко летевшего вдали воробья, взмыли все разом и помчались за ним, уверенные, что это и есть тот таинственный шутник.
Лиса запомнила, где живет воробей, подхватила череп и побежала прочь, пока никто не заинтересовался ее находкой. Пока неясно, как и для чего его использовать, но ведь еще не вечер, авось набегут нужные мысли. Например, можно пошантажировать воробья, чтобы тот выполнял ее желания, или пообещать стае, что при выполнении определенных условий она скажет, где находится тот, кто им нужен. И уж совсем замечательно будет использовать оба варианта одновременно.
Похоже, подумалось лисе, появился свет в конце тоннеля. Слабый и призрачный, но появился. Она подняла голову, чтобы издать победный крик, и поперхнулась: прямо над ней висел огромный, невиданных размеров светлый орех. Странно, как-то уж много всего перебралось на верхние этажи леса. И тут лиса поняла, что план спасения от волка готов. Все лежит под ногами. То бишь висит над головой. Единственное, что нужно, – так это с толком использовать подручные средства, а тогда можно будет пожинать плоды праведных трудов.
Еле сдерживая вырывавшееся из горла хихиканье, лиса подкралась к одному не слишком внимательному воробью и шепнула:
– Эй!
Ответная реакция на шепот оказалась такой, словно в птичку выстрелили из пушки. Вздрогнув и распушив перья так, что он стал выглядеть в два раза больше, воробей плавно сдулся и тихо отдал концы. Лиса недоуменно дотронулась до трупика:
– Ну что за воробьи пошли?
Словечка им сказать нельзя.
Хоть кричи им, хоть шепчи,
Дохнут почем зря!
Здоровенный жук сел лисе на мордочку, нахально устроился на носу и стал невозмутимо чистить крылышки. Лиса мотнула головой, жук недовольно взлетел и, прожужжав все уши, неторопливо полетел прочь. Ругаясь, как когда-то ворона, лиса пробежала мимо избушки Яги – днем не так страшно. Странно тут как-то, мелькнула мысль. Железяки разные торчат, кусты обгорелые, под избушкой следов, будто она отплясывала целую ночь. Что бы это могло значить?
Ничего путного в голову не приходило. Одна ерунда. Например, что Яга, оголодав, пыталась насадить на шомпол ножки избушки, да все время промахивалась. Иначе откуда здесь столько следов? Натоптано так, что диву даешься.