Чтение онлайн

— Но тебе придется, не так ли? Я ведь член семьи.

— Нет. Мужчины каждый день встречаются в конторе, а женщины делают что хотят. Нам нет нужды встречаться по вечерам. Все ограничивается тремя приемами в году: на День благодарения, на Рождество и на день рождения отца. Думаю, это нам по силам.

— Уверена, да.

— Прощай, Роксанна.

— Прощай.

Минуту она смотрела, как его автомобиль едет по дорожке и скрывается за поворотом. Затем развернулась и пошла в дом готовить шоколадный торт.

Сентябрь 1990 года

В первые недели сентября среди тусклой красновато-коричневой и золотистой листвы кленов, покрывавших склоны холмов за домом, все еще проглядывали тут и там пятна изумрудной зелени. Теплый воздух был наполнен еле уловимым ароматом осени.

Захлопнув книгу, Салли посмотрела из окна во двор, где няня занималась с детьми. Наклонившись, она держала за руку Сюзанну: маленькое существо, которому только-только исполнилось девять месяцев, делало свои первые шаги. Когда она поднимала взгляд к няне, в нем читалось изумление: «Посмотрите, что я делаю!»

Салли улыбнулась, потому что обычно дети начинали ходить в год или даже позже. Но улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Тина тоже пошла в девять месяцев Боже, все, связанное с Сюзанной, рано или поздно напоминает о Тине.

Та в данный момент, несомненно, к огромному облегчению няни, копалась в песочнице. Слава Богу, что у них есть няня, подумала Салли, которая в последнее время весь день занималась практически одной Тиной, а на общение с Сюзанной времени почти не оставалось. Но старшая дочь так нуждалась в ней.

В сентябре девочка снова пошла в садик, и каждое утро превращалось в битву, которую иногда выигрывала мать, а иногда — дочь. Воспитателем в детском саду был молодой мужчина, представитель нового поколения педагогов. По всем данным, он был талантливым человеком, по-настоящему чувствующим потребности детей. И тем не менее Тина его боялась. Урезонить ее было невозможно.

Доктор Вандеруотер, которому рассказали об этом, работал над данной проблемой. Однако неделю назад Тина вдруг сказала, что больше не пойдет «играть» к доктору Вандеруотеру. «И к чему же мы пришли?» — спросила себя Салли.

Единственное, чем Тина действительно хотела заниматься, это ездить на своем пони. Но соглашалась она только в том случае, если Салли брала напрокат лошадь и ехала рядом. Дядя Клайв больше не являлся подходящим спутником.

— Не поеду. Не поеду с ним. Он мне не нравится! — заявила девочка, по обыкновению топнув ногой.

Но тут при всем желании спорить было не о чем, потому что за три дня до этого Клайва увезли в больницу с серьезной пневмонией.

— Не уговаривайте, не приводите никаких доводов, — посоветовал доктор Вандеруотер. — Просто наблюдайте. Пусть все идет своим чередом. Если она не хочет видеть меня сейчас, пусть так. Она решит вернуться. Поймет, что я ее друг, как только вы перестанете акцентировать на этом ее внимание.

Нормальный совет специалиста. Тогда почему ее одолевают сомнения? Утренние прогулки верхом, за которыми следовали обычные домашние стычки и, к сожалению, обычные выходки за обедом, выматывали Салли, а ее не легко было вымотать, ее, которой нипочем была десятимильная пешая прогулка. Но в последнее время субботы и воскресенья превращались в настоящий ад. Подняв соскользнувшую на пол книгу, Салли попробовала вернуться к чтению. Но книга вновь упала на пол, потому что Салли опять невидящим взглядом уставилась на холмы, покрытые осенним лесом.

— У тебя такой вид, словно ты потеряла последнего друга, — сказал вошедший Дэн.

Салли почудилась в его голосе издевка. Повернувшись к мужу, она увидела, что не ошиблась.

— Не последнего друга, но кое-что я потеряла.

Он преувеличенно глубоко вздохнул:

— Только не начинай снова, Салли. Или мне следует сказать — не продолжай? Можно подумать, в доме кто-то умер. Встряхнись.

— «Встряхнись»! — передразнила она, обиженная грубым замечанием. — Ничего глупее ты не мог сказать! А что, по-твоему, я делала? Ты по крайней мере каждый день на несколько часов можешь отключиться от этих проблем, в то время как я пытаюсь здесь… пытаюсь… — Ей не удавалось подобрать слово. Как выразить, что она пытается сделать?

— Видимо, в конторе у меня все тихо и спокойно. Я лишь сижу, отвечаю на телефонные звонки, пишу милые письма, подписываю их, а потом жду, когда поступят чеки. Сущие пустяки!..

— Ты же прекрасно знаешь, что я хочу сказать. И все равно никакие трудности, с которыми ты сталкиваешься на работе, не сравнятся с этой сердечной болью. Тина делается все хуже, разве ты не видишь?

— Нет, не вижу. Между прочим, ей, похоже, немного лучше.

— Ты сам в это не веришь, Дэн. В тебе говорит твой природный оптимизм.

— А, так ты против оптимизма?

— Да, когда он служит для того, чтобы отгородиться от фактов, которые реально существуют, но которые ты видеть не хочешь. Этого я в тебе терпеть не могу.

— Твоя беда в том, что ты всего хочешь прямо сейчас. Это было нужно тебе еще вчера. Ты меня удивляешь, Салли.

— Твой милый доктор Вандеруотер слишком спокойно относится к тому, что происходит с Тиной.

— Слишком спокойно? Ты что, судья? Какую медицинскую школу ты окончила?

— Не нужно сарказма, Дэн. — Она встала. — Послушай, я хочу вернуться к доктору Лайл. Я сейчас решила.

— Тогда ты сошла с ума. Чего мы с ней добились? Ничего. Меньше чем ничего.

— Мы не дали ей возможности.

— Послушай меня. Эта женщина может выдвинуть только сенсационное по своей ужасной нелепости предположение, основанное на зыбкой теории. Боже мой, мы же сто раз об этом говорили, меня уже тошнит! Не желаю больше об этом слышать!

— Ты что-то очень раскомандовался сегодня, тебе не кажется?