Чтение онлайн

— Тот, кто свел меня в клуб. Приятель. Кажется, маклер, или какой-то агент.

— Прямо разбойник.

— Вроде этого! — засмеялся Виталин. — Я хотел еще зарисовать маклера, который помог мне тогда отыграться, и все не могу схватить его рожи. Вот так и мерещится, а на холст не дается…

— Кушать подано, — доложила горничная.

Они прошли в столовую и Виталину казалось все вокруг обновленным, возрожденным.

— Нога моя в клубе не будет! — сказал он громко. — Вечером поедем к Чиркову.

— Вот тебе и твоя удача, — сказал патрон чертенку, — чувствуешь?

— Пхе! — ответил чертенок, — это он только так… У него ничего, ничего не останется и он у нас будет… И он, и все!.. Я знал, что делал. У меня время еще есть…

XVII

Чирковы, видимо, поправились. Сам, в лохматом рыжем домашнем пиджаке, выскочил в кухню на голос Виталина и радостно закричал:

— А, наконец-то! Маня, Федор Павлович с женой!

— Сейчас! — откликнулась жена Чиркова, и в ее голосе слышалось довольство.

Виталины вошли в большую комнату. Здесь прежде стоял продавленный диван, убогий стол и плетеные соломой дачные стулья.

Теперь кисейные занавески украшали три окна, а в комнате стоял полный гарнитур будуарной мебели, и все вокруг имело уютный вид.

— Сейчас устроимся! — сказал Чирков и выбежал в кухню.

Марья Павловна в красивом шерстяном капоте (что она считала почти «шиком») вышла к гостям и, крепко поцеловавшись с Натальей Александровной и пожав руку Виталину, сказала:

— Я думала, вы и не покажетесь!

— Ну, вот! Старые приятели, чай! — добродушно ответил Виталин и спросил, невольно оглядываясь по сторонам:

— Что, Сережа работу получил?

— Да, понемногу работает, — ответила, чуть улыбаясь, Марья Павловна.

— Хорошо устроились, — сказала Наталья Александровна.

Чиркова оживилась.

— Правда? Мне эта мебель очень нравится. Теперь хоть кого принять не стыдно. Слава Богу, поправились!..

И она дружески-откровенно начала рассказывать о пережитых бедствиях и о теперешнем сравнительном благополучии.

— Ребятишек одели, сами оделись, мебель, посуда… долги по лавочкам! — и лицо ее при этом светилось радостью.

— Большой заказ получил? — спросил Виталин. Марья Павловна вдруг весело расхохоталась.

— Шутник вы! Будто не знаете? Ведь, это он все в карты выиграл!

— В карты?..

Виталин вдруг почувствовал в глубине души что-то вроде зависти и тотчас устыдился этого чувства.

— Что же, слава Богу!

Наталья Александровна сразу покраснела. Ей стало невыносимо совестно, что открылось то, что она скрывала, что, значит, знают — откуда и у них средства.

— Как же, в карты! — оживляясь, заговорила Марья Павловна, и лицо ее разгорелось. — В тот вечер, когда вы проиграли, — она улыбнулась, — он четыреста рублей принес. А потом почти каждый день — то сто, то двести, и вот опять триста принес.

— И не проигрывает? — не без зависти спросил Виталин.

— Бывает; но тогда он не идет дня три, четыре.

В это время вернулся сам Чирков, нагруженный покупками.

Прислуга уже накрыла на стол и внесла самовар. Чирков вошел и, услышав о чем идет речь, весело сказал:

— Это, Федя, повыгодней иллюстраций, да рисуночков! Годик бы так поработать и — ша-баш!

— Идите сюда! — пригласила Чиркова Виталину, отходя к столу.

— А нам — сюда!

Чирков с Виталиным остались на диване.

— Так тебе везет? — заговорил Виталин. Чирков кивнул.

— Я за стол не сажусь. Все мажусь. Сначала в этот ходил, в Немецкий, ну, да там — гадость. А теперь в Купеческий хожу. Вот там игра!

И он начал рассказывать.

— Восемь, десять столов и на всех дают «ответы». Нет такой суммы, на какую не ответили бы. Ставь хоть тысячи! Бывают комплекты по восьми, по десяти тысяч и тут же, рядом с сотенными, можешь ставить рубль. Вот там игра! Такой игры нигде нет. Недавно один прометал двадцать четыре тысячи; на другой день известный всем купец отдал пятнадцать тысяч. Люди подходили к столу с шестью рублями и отходили с сотнями.

Я проиграл все. Занял три рубля и вернулся домой с тремястами! Хочешь, я и тебя сведу туда?

— Пожалуй! — ответил Виталин.

У него всколыхнулось все внутри. В воображении ясно представились: ярко освещенный зал, столы, засыпанные деньгами, карты, лица игроков…

— Хочешь сыграем? — предложил Чирков.

— С удовольствием! — встрепенулся Виталин.

— Маня, хочешь? По полтиннику! Наталья Александровна! — и Чирков вскочил и начал устанавливать перед диваном ломберный стол.

— Ах, это так интересно! Он меня выучил! — сказала Чиркова. — Душечка, сыграем!

— Мне все равно, но я не знаю этой игры.

— Живо выучим! — засмеялся Чирков, бросая на стол карты. — Идите, берите карточку. Маня, вели подать свечи!

Он хлопотал и суетился. Марья Павловна смеялась, Виталин оживился, и Наталья Александровна подчинилась невольно общему настроению.

Они сели за стол и начали играть.

Чирков с женою горячились, но Марья Павловна выказала жадность. Виталин играл широко и без рассчета. Наталья Александровна была равнодушна. У нее тотчас отнимали и полтинник и карты, едва она начинала держать банк; но вдруг ей пришла талия. Она начала бить. Из полтинника банк вырос до четырнадцати рублей и на столе образовалась куча денег. Какое-то, неведомое доселе, острое чувство охватило Наталью Александровну. Она, вдруг, сразу поняла игру и вызывающе сказала Чиркову:

— Что же, покрывайте!

— Банк покрыт! — ответил Чирков.

— Со мной пополам, — сказала с жадностью Марья Павловна, которая сидела в первой руке.

— Идет!

Наталья Александровна сдала карты. Марья Павловна открыла козыря, а потом свои карты, и ее лицо побледнело.

— Жир!

— Взяла! — закричал Виталин, увидев у жены козыри.

Наталья Александровна придвинула к себе деньги и бросила карты.

Из полтинника — двадцать восемь рублей! Это значит, из пяти рублей было бы двести восемьдесят и всего убила она четыре карты…