Чтение онлайн

Лицо Ганны закаменело, и она, разом снизив громкость, отчеканила:

— Ты вот что, трепли что хочешь, а половина имущества по закону мне принадлежит, как совместно нажитое! Добром не отдашь, по суду заберу.

— Имущества?… — задохнулся Казин. — Да ты!… Корову угнала, кур порешила, мебель всю переломала, даже кобелька со двора свела, сука! А теперь, что, дом хочешь отсудить? Не выйдет… Да тебя за такое придушить мало! И суд меня оправдает.

— Тьфу на тебя с твоей коровой! — ничуть не растерявшись, отпарировала сутяжница. — Корову он вспомнил! Поглядеть, как есть нищий, в тряпье вырядился… поможите люди добрые! Ой, щас заплачу! Да о тебе на весь мир слава идет, какой ты есть нищий! Ты от меня коровой не откупишься. Что за имущество ты в Галактике скрываешь, а?

Сам не сознаешься, исполнительный лист пришлю!

— Ах вот ты о чем запела! — всякая злость слетела с Казина, как не бывало.

Смешно стало и задорно. — Так я все свои богатства спустил единым чохом, чтобы только тебе не досталось. Ни копеечки не оставил. Навроде как ты шкаф порубила… Чо скривилась, не вышло миллионеркой задеваться?

— Врешь! — лицо у Ганны пошло пятнами. — По телеку говорили, что ты самый главный богач. Нельзя столько за один день пропить!

Казин еще хотел ответить, хлестко и издевательски, но вдруг вспомнил, что Жаклин слышит все, до самого последнего «тьфу», и хотя слов не разбирает, ибо не бывает в самоучителях подобных фраз, но общий смысл беседы угадать может с легкостью.

— Нету у меня ничего, — разом погаснув, сказал Казин. — И не было никогда, — приврал он, чтобы поскорей прекратить выяснение отношений.

— Брехня… — хрипло проговорила Ганна. — Сама слышала. Вот этими ушами.

— Пооборвать бы тебе эти уши! — проговорил Казин уже совсем беззлобно. — Пойми ты, дура неумная, я же командированный, откуда мне богатства взять?

Казенное имущество на меня оформляли, ну, вроде как Степан Минеич за все отделение зарплату в банке получал… На других-то оформлять нельзя, они иностранцы, знать должна, ежели телевизор глядишь. А теперь я все сдал, под расписочку. Так что нет у меня ничегошеньки, зря губу раскатала. — Казин фотогенично улыбнулся и, уловив шестым чувством, что Жаклин Шамо встала из-за стола и направляется к выходу, предложил:

— Можешь поинтересоваться, вот только сейчас ценности, что на меня оформлены, сдал.

— Это правда? — спросила Ганна, слепо глядя в лицо вышедшему секретарю ООН.

— Comment? — переспросила Жаклин Шамо.

— Гражданочка интересуется, — подсказал Казин, спешно переводя малявину в режим общего разговора, — взаправду ли я передал в общее пользование все, что было на меня записано.

— Совершенно верно, — подтвердила Шамо, принимая, видимо, Ганну за журналиста «Галактического меркурия». — Я, как представитель ООН, только что приняла документы и выразила господину Казину благодарность от имени благодарного человечества.

— Надо же, ООН еще не распустили? — удивился проходящий по коридору Альфонс Дуэтто и канул в кают-компании.

Ганна не слушала и не видела ничего. Выходит, все было зря… в очередной раз Казин обманул ее. Поманил и бросил.

— Sorry… — извинился еще какой-то иностранец, протискиваясь мимо замершей Ганны. Отдохнувшие дипломаты не желали менять привычек даже ради новых лиц, объявившихся в модуле. Полевой синтезатор «Модус» определял их модус вивенди.

— Ох, лишенько! — только и могла произнести Кармен районного масштаба.

И все же недаром судьбу кличут индейкой, а вовсе не индюком, хотя величественный и грозный индюк на первый взгляд более с судьбой схож.

Не может судьба совершенно отвернуться от женщины, ибо и сама она женщина.

Некий господинчик, невысокий и полненький, остановился напротив замершей Ганны, всплеснул руками и воскликнул на чистейшем одесском диалекте:

— Вы только посмотрите, какая женщина, а я опять ничего не знаю! Сударыня, вас послали сюда секретарем вместо этой, простите за выражение, пересоленной хамсы?

— Послали, — эхом откликнулась Ганна. — Далеко послали…

— Только не нужно огорчаться! Это вам чрезвычайно не идет. Кстати, я Симеон Пресняк, директор, будем знакомы.

— Чего директор-то? — Ганна впервые бросила на собеседника осмысленный взгляд. — Совхоза, что ль?

— В некотором роде, можно сказать, и так. Если присмотреться поближе, то весь мир — один большой совхоз, и Нью-Йорк отличается от Кучургана лишь большей провинциальностью. Хотя если быть занудливо точным, то я исполнительный директор Межгалактического Валютного Фонда. Симеон Пресняк, как уже было сказано, к вашим услугам.

— Ганна, — ошарашенно представилась мадам Казина.

«Надо же, какой мужчинка… — подумала она с неожиданным интересом. — Симпатичный мужчинка, хоть и жид…» — произнеся в уме последнее слово, Ганна вдруг почувствовала некоторую неловкость. По всему видать, кончилась для деревенской хамки эпоха первобытного антисемитизма, пришла пора цивилизоваться.

«Мечтать, надо мечтать!» — сказал поэт-песенник. И чем метче мечта, тем вернее исполнится задуманное. Всякому ясно, что быть Ганне уже не Казиной, а Пресняк, вести рассеянную жизнь пресыщенной миллионерши. Путь ее легок, тривиален и прост, и, значит, можно со спокойной душой и чистой совестью покинуть героиню на пороге счастливого будущего.

Хотелось бы лететь в родное Подсосонье на круизном планетоплане, неспешно проплывая сквозь эфирные волны, останавливаться в туристических центрах, по утрам совершать экскурсии, вечерами чаевничать на верхней палубе, наблюдая отчаянные ссоры чаек, рассуждать, хочет ли чайка чайка. Увы, на Землю предстояло добираться своим ходом, у разоренного бюрократами Казина не хватало денег даже на плацкартный рейсовик, что ходит к Денебу. Значит, оставалось воспользоваться муровиной, рассчитанной на одного человека, но способной вынести двоих. Кто будет вторым членом экипажа, Казин не раздумывал ни минуты.

Остальным членам делегации была оставлена подробная инструкция, где по пунктам расписано, как пользоваться пищеблоком. Между делом сообщалось также, что Земля спасена и утилизация не просто откладывается, а отменяется навеки. В заключение Казин призывал дипломатов мужаться и обещал при случае вернуться за ними и вернуть домой. Хотя с этим делом Казин твердо решил не спешить. Уж очень не хотелось вывозить в родное Подсосонье неведомо как объявившуюся на станции Ганну.

Галлюцинаторную фигулину Казин забрал с собой, рассудив, что если ее оставить на столе, то земная миссия попросту вымрет от истощения, поскольку будет питаться фантазиями, а баланды синтезировать не станет. Да и жалко оставлять на произвол судьбы дорогую вещь. Конечно, насмотревшись на коллег, Казин и под страхом конфискации не стал бы фигулину включать, но и бросить не мог. Нужно — не нужно, а деньги плочены.