Чтение онлайн

Он никогда не любил скорпионов, чего уж там. Но наевшись, они обычно становились куда менее опасными.

Поздно вечером Хола всегда выходила во двор. Она ждала, пока посетители разойдутся после самого горячего времени, когда воздух в зале становился густым и мутным от чада свечей и людского дыхания, и тихонько выскальзывала на улицу, где ночная прохлада остужала разгоряченное лицо и спускалась приятным ознобом по взмокшей спине. Весь вечер Хола черной ласточкой летала по залу, проворно разнося заказы и виртуозно уворачиваясь от предназначенных ей шлепков и сальных шуток, поэтому Зонобо, хозяин трактира, не возражал, когда она ненадолго выходила на задний двор. Кирена в это время не торопясь начинала прибирать опустевшие столы, и ее светлое лицо излучало спокойствие и умиротворение.

Хола стояла в темноте, кутаясь в шаль, которую на нее накинула на кухне мать, и смотрела на звезды. Вот Пастух, подгоняющий свое Стадо, вот пушистый хвост Лиса, прямо напротив него — клыки Волка, а над ними, раскинув необъятные рога на полнеба — Олень.

Легкий запах коснулся ее, и девушка удивилась — в разгар зимы в Сегаме фруктов было не найти. Поговаривали, что в садах Кастинии, школы магов, деревья плодоносят круглый год — но Хола не особо верила таким россказням. Конечно, про школу магов можно придумать все, что угодно — там ведь магия! И все же…

И все же в воздухе определенно пахло яблоками.

— Добрый вечер, — раздалось из темноты, но Хола почему-то не испугалась, хотя голос был мужским. Но он был при этом неразрывно связан с запахом яблок, одновременно домашним и дразнящим, радостным и чуточку кислым, свежим и напоминающим о скором увядании. В этом запахе были одновременно и жизнь, и смерть — и объяснение, почему без одного не существует другого…

Глаза Холы уже достаточно привыкли к темноте, и она смогла разглядеть мужчину, который остановился в нескольких шагах от нее. Не очень высокий, но коренастый, фигуру скрывает коричневый балахон. Одеяние походило на то, что носил светловолосый маг, остановившийся у них на ночлег. Он вел себя странно: почти не ел, пил воду, в которую добавлял каплю из собственной фляжки, и, казалось, не замечал ничего вокруг. Однако Хола знала, что маги слышат куда лучше обычных людей, и догадывалась, что он внимательно следит за разговорами вокруг. Обслуживал мага сам Зонобо, в остальное время пристально наблюдая за ним из-за стойки, как будто боялся, что тот набросится на других гостей. Но маг сидел тихо и никого не трогал, если не считать серого трактирного кота, который шарахнулся от него с громким шипением и убежал, задрав распушенный от возмущения хвост.

Человек, что стоял перед Холой сейчас, вероятно, тоже был магом. Об этом говорили и балахон, и амулет, поблескивающий в темноте — но дело было даже не в них. Просто магия совершенно явственно исходила от него, как и запах яблок, очевидная, осязаемая, радостная и печальная, словно первые дни осени.

— Мне нужно остановиться на ночь, — продолжил незнакомец, и Холу снова окутало ощущение защищенности и покоя, тишины и тепла…

Она решительно тряхнула головой.

— Вход для посетителей с другой стороны, — твердо сказала Хола. Маг или не маг, с яблоками или нет — но правила для всех едины.

— Я знаю, — легко согласился мужчина и шагнул ближе. Теперь Хола могла разглядеть его лицо — широкое, светящееся радостной улыбкой, которая была не только на губах, но и в уголках весело прищуренных карих глаз, и в крыльях крупного носа, и даже, кажется, в прядях густых темно-русых волос, живущих на голове своей собственной и явно весьма интересной жизнью.

— Но, — продолжил незнакомец, откусывая кусок от неведомо откуда возникшего у него в руке яблока, отчего запах резко усилился, — тогда меня поселят в комнате, верно?

— А где еще? — нахмурилась Хола.

— Всегда можно придумать что-то поинтереснее, — заметил он невозмутимо — и протянул Холе надкусанное яблоко.

А она уставилась на его руку. Не на яблоко — хотя более свежего, сочного яблока Хола не видела никогда в жизни — а на ладонь, которую оно частично скрывало.

Безобразно изуродованную кривыми красными шрамами и покрытую темно-серыми пятнами ладонь.

И на мгновение Холе показалось, что это не что-то ранило руки незнакомца — а нечто невероятно сильное, несовместимое с мягкой человеческой плотью разорвало его ладони изнутри.

Он заметил ее взгляд — и тут же и яблоко, и рука исчезли.

— Да, перчатки тоже не помешают, пожалуй, — пробормотал он задумчиво, будто впервые осознав, как его ладонь выглядит со стороны.

Хола зябко повела плечами — холодало.

— Ну так что? — незнакомец снова улыбнулся. — Найдется для меня… интересный угол?

Хола долго молчала. Звезды светили над головой прохладным далеким светом, Волк с Лисом тянулись друг к другу, но никак не могли встретиться, разделенные неподвижным ночным небом.

Пахло яблоками.

Она протянула руку и взяла его ладонь — теплую, с хорошо ощутимыми полосами шрамов.

— Идем, — сказала Хола просто — и повела его за собой в темноту.

Зонобо обожал первым выходить в зал по утрам. С вечера все было прибрано — Хола пробегала между рядов, собирая грязную посуду и пустые кувшины, Кирена медленно и аккуратно сметала со столов крошки, затем обе подметали пол, поднимая тяжелые лавки — и в зале становилось тихо и даже немного торжественно.

С этого момента комната жила воспоминаниями прошедшего дня. Каждый предмет отдавал времени свою историю, и в тишине, прерываемой лишь возней поймавшего мышь кота, тяжелый спертый воздух вдыхал сквозь щели в ставнях ночную прохладу. Когда Зонобо входил в зал утром, темнота уже растворялась в холодном молоке предрассветных сумерек, но, отступая, оставляла за собой чистоту и покой. Именно ради них Зонобо так спешил оказаться здесь раньше всех.

И именно поэтому он так разозлился, обнаружив в пустом зале посетителя. Двери были еще заперты, значит, это был постоялец. Он присел на край одного из столов и низко опустил голову, будто разглядывая на полу что-то интересное. Но, присмотревшись повнимательнее, Зонобо мог с уверенностью сказать, что этот человек не снимал у него комнату. Трактирщик проглотил бы обиду, окажись перед ним постоялец — ибо нет ничего более глупого, чем срывать дурное настроение на человеке, готового тебе заплатить — но незнакомец скорее походил на грабителя, а значит, все обстояло с точностью да наоборот.

— Ты!.. — зарычал Зонобо, двигаясь на него, и в тот же момент тот поднял голову и посмотрел трактирщику прямо в глаза.

Зонобо замер, не договорив.

Во-первых, потому что теперь ему наконец-то бросились в глаза одеяние «грабителя» и амулет на шее со сложным рисунком — то ли переплетенные ветви, то ли голова и рога оленя. Ссориться с магом не стоило, даже если тот и впрямь собирался его ограбить.

А во-вторых, в глазах незнакомца было то же самое спокойствие начала, к которому так стремился Зонобо каждое утро — только усиленное во много раз.