Карма
Шрифт:
Наташа выпила еще.
– Не обиделись? – улыбнулся Артур.
Подумала: «На обиженных Богом, как известно, не обижаются».
Вслух произнесла:
– За что? Вы, в общем, правы.
– Оделись классно… – Артур прищелкнул языком и ласково погладил себя по бородке.
– Когда женщине есть для кого одеваться, она всегда одевается классно.
Подумала: «Стоит войти в роль, и сразу сам по себе из человека лезет такой бред».
Артур смотрел настороженно – готовился к подвоху. Но в его маленьких, черных, некрасивых глазах уже засветилось любопытство, а это – Наташа знала по опыту – было хорошим признаком.
Вдруг, как всегда некстати, захохотала бешеная корова – Кротов с телевидения.
– Да, Сереж, привет. Сейчас не могу говорить. Где может быть приличная женщина в такое время? Разумеется, в ресторане. Что? Почему завтра? Почему такая спешка? Хорошо. Хорошо. Да я помню. «Дети – наше светлое настоящее». Завтра буду в телекомпании. Да не надо никаких предварительных разговоров, что я дура, что ли? С ходу врублюсь. Привет!
Пока Наташа говорила, Артур смотрел на нее внимательно и улыбался, как ему казалось, таинственно.
Когда Наташа закончила говорить, произнес тихо, сквозь зубы:
– Вас тоже позвали на этот кретинский марафон, который организует Саморяд?
Наташа кивнула.
– Я там буду петь. Между прочим, марафон идет в прямом эфире. – Не боитесь, что я там скажу про вас какую-нибудь гадость на всю страну?
Подумала: «Создает же природа таких законченных уродов».
Вслух сказала, как умела лирично:
– Я вообще вас, Артур, не боюсь. Я к вам испытываю совершенно иные чувства.
Одна из девиц хихикнула. Охранник долил Наташе водки.
Сказала себе: «Ну что, Наталья Александровна, в атаку! Если женщина хочет, говорите? Ну что ж, сейчас проверим Риткины выводы».
Стараясь смотреть мягко и даже нежно, Наташа сказала:
– Видите ли, Артур, какое дело…
Артур спал, как все мужчины, повернувшись лицом к стене. Сзади он был не менее противный, чем спереди.
Наташа подумала уже не в первый раз за эту ночь: «Хорошо, что я – женщина. Была бы мужчиной, у меня бы точно ничего не получилось».
На проверку Риткиного вывода много времени не понадобилось. Артур был настолько убежден, что все женщины от него без ума, что, когда Наташа стала говорить о своей к нему любви, особенно не удивился.
Спросил только:
– А зачем тогда?.. Ну… Все эти фотографии?..
Ответ был заготовлен:
– Из ревности. Думаешь, мне было просто на все это смотреть? Я страдала.
Самым трудным было произносить эту чушь серьезно, чтобы Артур, не дай бог, не почувствовал фальши.
Он не почувствовал – привык к тому, что его любят. Нелюбовь Наташи была для него куда более непонятна, чем любовь.
Наташа уже давно уяснила: нормальное качество женщины – неуверенность в себе, нормальное качество мужчины – самоуверенность.
Как-то постепенно, незаметно, но однозначно исчезли девицы, отошли охранники, и они остались вдвоем. Наташа старалась смотреть на Артура влюбленными глазами, и чем больше водки выпивала – тем лучше у нее это получалось.
Артур не сразу, но взгляд прочел и начал изображать неловкость:
– Что же ты сразу-то не сказала? А то, видишь, пришлось атаковать тебя всеми доступными, блин, способами.
– А мне понравилось, – улыбалась Наташа по-доброму. – Настоящий мужик так с нами, бабами, и должен поступать. Я лично считаю справедливым вывод о том, что мужчина – сильный пол.
Подумала: «Удивительно, чем больше глупостей говоришь, тем быстрее к ним привыкаешь, и тебя саму постепенно перестает удивлять собственный идиотский текст».
То, что говорила Наташа, Артуру нравилось, он расплывался в счастливой улыбке.
– Ну, чего… – Артур снова погладил себя по бороде. – Приглашаю тебя в гости. У меня здесь, в Ванькино, домик небольшой. Хочешь поглядеть, как живут настоящие звезды?
Расплачивался охранник – звезды деньги с собой не носят.
Шли по удивительно освещенным для подмосковного поселка улицам. За огромными заборами с массивными тяжелыми воротами виднелись башенки современных замков.
Было удивительно тихо.
Подумала: «Как странно, во времена моего детства люди на полянках жарили шашлыки, пили чай, спорили, ругались. А теперь атмосфера какая-то кладбищенская. Законы дачной жизни, что ли, изменились?»
Под одним из фонарей Артур остановился, развернул Наташу к себе, обнял, поцеловал.
От Артура отвратительно пахло смесью водки, лука и мяса с чесноком.
Наташа подумала: «Никогда еще не ложилась в постель с мужиком, который мне настолько противен».
Артур обнял ее, так они и шли в обнимку до самой дачи. Идти было неудобно, Наташа никак не могла попасть в ногу с Артуром – и, конечно, тут же усмотрела здесь хороший символ.
– Не стыдно за свою сегодняшнюю выходку? – спросила Наташа после очередного луково-чесночного поцелуя. – Девушку, практически невинную, осрамил на весь ресторан.
Артур промолчал.
– Слушай, а можно сделать так, чтобы газеты про это не начали трубить? – Наташа из-за всех сил старалась смотреть лирично. – Я – журналист, сам понимаешь, репутация…
Артур не дал договорить:
– Не боись, птенчик, все будет хорошо. Не напишут. Все под контролем.
Подумала: «Кто вы такие, бездарные ничтожества, которые могут все и вся контролировать? Как получилось, что вы – совершенно бессмысленные существа – стали хозяевами над нами?»
На даче Артур сразу бросился обниматься. Обнимался он плохо: грубо, резко, старательно изображая страсть. Наташа почему-то вспомнила, как нежно, по-мужски обнимал ее Цветков.