Чтение онлайн

– Мы знали, что ты педик! – засмеялись оба братца с сильным карканьем.

– Ребят, в самом деле сколько можно? Я говорил миллион раз, вы меня не возбуждаете. Я предпочитаю мальчиков с более внушительным размерчиком.

Каркать-смеяться братья перестали, но один из них побагровел, лицо покрылось красными пятнами стыда.

Зато теперь я засмеялся, в приступе эмоций журналом хлопнул по столику, а пальцами прикрыл лицо.

– Вот умора! Я угадал про размерчик?

– Блядь доржешься, уебок! – от любезностей перешли непосредственно к сути вопроса.

Я в течение нескольких секунд успокоился -- перестал надсадно смеяться, вытер сгибом указательного пальца выступившие на ресницах слезы от смеха.

– Ой, насмешили! Подняли настроение, а то с утра было херовое! – взял цепь, свободно болтавшуюся от штанов к полу змейкой, начал постукивать звеном по столику с журналами. Достаточно громко с предупреждением. Развлекался и угрожал. Красивые стальные звенья цепи блеском привлекали внимание, а слух ласкала опасная мелодия.

Из примерочной показалась Люда, скрывая наготу тканью шторы.

– Извините, но вы нам докучаете! Гектор, всё в порядке?

– Что вы, леди, мы ж по-дружески! – Давид ответил за братьев. Его брат Ден не мог пока справиться с гневом, сверлил меня двумя черными точками, еще более суженными от ярости и унижения. Мог бы убил меня на месте, но он не мог.

– Иди, Люд, - пальцами помахал, чтобы исчезла, закрыла обратно штору, мотыльком упорхнула на безопасное расстояние в примерочную. Несколько секунд подруга обеспокоенно хмурила брови. – Мы выйдем. Будут проблемы, тыкнешь на устройстве нужную кнопочку, и я здесь.

Взявшись за подлокотники кресла, встал, готовясь к уходу. Дружеским жестом-взмахом ладони пригласил ребят потолковать по душам за пределами бутика. Не беспокоить дам.

Через несколько помещений по коридору зашли в курилку – застекленное место, открытое для всех желающих подымить. Давид и Ден первым делом позаботились оставить места лишь для нас троих. Вытяжки работали на полную мощь, завывали кондиционеры, фильтруя воздух в помещении, прогоняя стойкий запах сигарет. Проигнорировав диваны, мы заняли места возле черной круглой стойки-урны.

– Как дела, Гекторище? – поинтересовался Давид, спокойнее, чем брат, мог вести дискуссии без эмоций. Руки мордовороты скрестили на массивной груди, а изо рта, зажав зубами сигарету, выдыхали дым. Мне в рожу!

– Не жалуюсь!

– А зря… тебе пламенный привет от шефа. Не только от нашего, еще от пары десятков. Они злы, ох, как злы! А когда кучка шефов злятся, то им надо кого-то убить. Лишь с виду политики добренькие, цивильные, ну точно чистые алмазы, а внутри хуже, чем мы с тобой!
– в очередной раз дыхнул в глаза дымом, выпустив букву «о» ртом. Растянул толстые губища в ухмылке, предвкушая зрелище. Толстым, мясистым пальцем хренакнул в грудь, отчего нарушил баланс тела, заставил отойти назад. А потом продолжил предупреждать, по-прежнему держа палец ножом, точно направленным в мое сердце. Как опасное оружие.

– Это мы с тобой отмороженные! И от нас знаешь, что ожидать! А они безумно изворотливы, с виду правильные цивильные, а внутри гнилье. Сожрут и не подавятся. Выплюнут твои кишки собакам на съедение. Насрут на благие дела, которые ты совершал ради округа, поэтому по-дружески предупреждаю… - палец братья убрали от моего сердца, вместо этого сжали лапищей плечо до боли, едва не до костей. – Часики тик-так бегут, утекают секундочки.

– Пусть твой шеф рискнет здоровьем. – бычок затушил об урну, смазывая пеплом поверхность. Наглядно показал, как могу размазать по стенкам. Медленно с наслаждением до такого состояния, что от них не останется и следа.

– Всех не потянешь. Ты же не настолько наивный?

– Конечно, нет. Но, если сдохну, парочку шефов утащу за собой в могилку. Но это так, на всякий случай, передай мой ответ на пламенный привет.

Позже обсудили местные тусовки, закончили курить - распространять гниль по помещению, купаться в вони. Вернулись к своим делам: братья вероятнее всего на очередную стрелку, я - к обеспокоенной Люде. Та испуганно шарахалась по бутику, уже одетая, с пакетами одежды.

– Гектор, я волновалась! – набросилась, повисла на шее и прижалась к груди, слушая тихий стук сердца. Ухом прижалась, на что у меня вырвался лишь усталый вздох. Нет сил сопротивляться, нет сил отталкивать, высосали энергию.

Диана утверждала, что я разорвал ей внутренности, а у меня ощущение наоборот - это она мне взорвала всё внутри. Не заметно тонкими пальцами пробралась сквозь грудную клетку и ребра, как сквозь перистое облако, без особых преград. Сломала ребра, порвала легкие и ухватила сердце, а потом спокойно вытащила его одной рукой. Сердце не бьется, ребро прорвало легкое, и каждый вздох боль. Вздох-боль. Вздох-боль. Вздох-боль! И всё болит и затрахался биться головой об стену, а опустить руки не могу. Не могу и не хочу.

Едва вернулся домой, снял обувь, не раздевшись, первым делом пошел к Диане в комнату. И не знал, что сказать, как действовать. Думаешь сделать одно, а она реагировала неожиданно. А она ведь назло, специально? Это специально? Дразнила? Валялась животом на кровати, локтями упиралась в матрас, ладонью поддерживала щеку, пальцем теребила непослушный седой волос. Футболка на бедрах задернулась до неприличия. Если чуть наклониться, то откроется вид на белье и ягодицы. До моего появления Диана одной ногой покачивала вверх-вниз, а сейчас создала видимость глухой и обездвиженной ледяной глыбы. Читала книжку, а я будто бы пустое место, не стоящее внимания.

Она ведь это специально? Специально принимала эротичные позы, знала, стерва, что заводит? Хотя в случае с Дианой не уверен, что она осознанно пыталась меня соблазнить. Поганка слышала и прекрасно чувствовала меня, ведь ногой перестала бултыхать в воздухе, а в остальном - претворилась замороженной статуей. Или намекала, чтобы ушел, оставил ее и одиночество вдвоем?

***

POV Диана

Вот и расставили приоритеты. Завтрак провели в убогом молчании, не глядя друг на друга, даже в глаза тяжело смотреть. И немного стыдно. Это же насколько разозлил, думала в прямом смысле кипяток и пар повалят из ушей. В обед забежала Лена покормить домашнюю зверушку, я отказалась, возникло вновь желание изморить себя голодом.